Владимирский центр культуры и поддержки творчества "Звенящие кедры России" Владимирский центр культуры и поддержки творчества "Звенящие кедры России"
 Помощь  • Правила  •  Поиск   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
Рассылка RSS Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых Следующая тема | Предыдущая тема
Дополнительные настройки темы
Начать новую темуОтветить на тему   Все сообщения темы   вывод темы на печать

АвторСообщение
Александр Бородай

Ищу половинку :)



Возраст: 54
Зарегистрирован: 01.07.2009
Сообщения: 112
Благодарили 99 раз/а
Населённый пункт: Псков

778109СообщениеДобавлено: Пт 28 Авг 2009, 18:34 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Дорогие читатели, я написал сборник рассказов и сказок, которыми бы хотел поделиться с вами. Некоторые сказки я размещал на различных форумах, здесь я хочу поместить весь сборник целиком, в том порядке как он был задуман. С уважением А.В. Бородай.

Предисловие

Дорогие родители, я написал эти рассказы и сказки для ваших детей и для вас. Я писал их под влиянием книг Владимира Мегре. Мне очень захотелось создать светлый образ, который позвал бы детей за собой в прекрасное будущее.
Я читал книги В. Мегре своей десятилетней дочери, а пока мы ждали выхода в свет очередного произведения, я придумывал и рассказывал ей сказки. У моей дочери, как и у каждого ребенка, возникают в жизни проблемы, и мне очень хотелось помочь ей решить их. Интуитивно я понимал, что ребенок не воспримет нотаций, поэтому я придумывал очередную историю с сюжетом из реальной жизни. Каково же было мое удивление, когда через некоторое время моя дочь поступала именно так, как поступали герои моих произведений.
Я убежден, что именно родители должны сочинять для своих детей сказки. Именно родители должны вкладывать в них самые добрые и светлые чувства. Использовать всю свою мудрость и жизненный опыт, чтобы подсказать ребенку, как лучше поступить. Попробуйте, и у вас обязательно получится. Здесь есть только одна трудность, чтобы ребенок поверил вам, вы должны научиться в реальной жизни поступать так, как лучшие герои ваших сочинений.
Когда-то я окончил университет, потом учился в академии. Чем больше я учился, тем отчетливей понимал, что все меньше разбираюсь в жизни. Я просил у Бога мудрого учителя. Я просил долго, пока наконец не осознал, что самый мудрый учитель находится рядом со мной – и это мой собственный ребенок.



С уважением А.В. Бородай


Волшебница

Даша всегда жила в этом городе. Она любила его всей душой. Эти старинные улицы и современные автострады, деревянные дома и высотные многоэтажки.
Как все было здорово. Это был чудесный мир, счастливая и радостная жизнь.
Даша помнила это всепоглощающее чувство любви, исходящее от родителей. Они всегда были втроем. Отец, большой и сильный, как медведь, подвижная и веселая мама и она, рассудительная и лукавая Даша.
Она любила просыпаться по утрам и бежать в комнату родителей. Даша забиралась на кровать, укладывалась между ними и, обняв руками обоих, сладко засыпала.
Родители никогда на нее не кричали. Ее вообще не ругали. Папа часто говорил:
− Знаешь, Дашка, даже если завтра по твоей вине погибнет вся планета Земля, я не перестану тебя любить. Ты ничего не можешь сделать, чтобы моя любовь стала меньше.
Когда Даша была маленькой и ей не хотелось засыпать, она просила папу посидеть на ее кровати. Когда папа присаживался к ней, она, пряча лукавую улыбку, говорила:
− Я люблю тебя, папочка. Моя любовь большая, как дом.
– А моя любовь большая, как вся наша Земля, – улыбаясь, отвечал папа.
– А моя – как солнце, – не сдавалась Даша.
– А моя – как вся Вселенная, – хитро говорил папа.
– А моя – сколько весит Боженька, – вытаскивала самый ценный козырь Даша.
Она всегда выигрывала в этом споре. Папа весело смеялся, чмокал ее в щеку, и Даша счастливая засыпала.
Она любила деревню, где жили ее дедушка с бабушкой. Речку и лес. Это был ее лес. Даша знала там каждую тропинку и каждый куст. Иногда она делала вид, что идет за грибами, а сама перебиралась на небольшой островок, затерявшийся среди болот, ложилась на мох и просто вдыхала чистый лесной воздух. В такие минуты ей хотелось обнять всю землю и заплакать от счастья.
Даша всегда знала, что она волшебница. Ей часто говорили об этом папа и мама. Нет, у нее не было волшебной палочки, и она не превращала карету в тыкву, дело было не в этом. Папа нередко говорил ей, что каждый человек на этой земле – волшебник, только мало, кто об этом знает. Однако, независимо от этого, именно человек – причина всех событий, которые с ним происходят.
– Понимаешь, Дашенька, – говорил он, – знать, что ты волшебник, и быть волшебником – вещи разные. Есть, например, человек, который может хорошо рисовать, но, если он за свою жизнь не нарисует ни одной картины, он никогда не станет художником.
Когда Даша немного подросла, она узнала много других интересных вещей. Ей часто вспоминался случай, который произошел с ней в деревне.
Однажды солнечным летним утром Дарья вышла из дедушкиного дома и присела на завалинку. Солнышко стояло над горизонтом. Оно ласково освещало верхушки деревьев, отчего лес казался сказочно-волшебным.
С того места, где сидела Даша, был виден их незаконченный дом, который папа решил построить по соседству с дедушкиным. Дом был деревянный, с высокой покатой крышей. Шифера на крыше еще не было. Белые, ровно прибитые доски были похожи на огромную лестницу. На самом верху сидел папа. Он улыбался, задумчиво глядя вдаль.
Дарья поднялась и направилась в его сторону.
– Привет, папуль, – окликнула его Даша.
– Привет, – ответил он ласково.
– Можно я к тебе поднимусь?
– Залезай, коль не боишься, – ответил он.
Дарья подошла к длинной лестнице и, ловко перебирая руками, поднялась на сруб. Отец спустился к ней и помог подняться на крышу.
Они сидели на самом верху, тесно прижавшись друг к другу. Сверху открывалась великолепная картина. Петляя между деревьев, вдаль убегала тропинка. Извилистая речка несла свои воды к далекому озеру. Купола старенькой церкви устремлялись в небо. Где-то вдалеке звучала тихая музыка.
Дарья посмотрела вниз на свой участок и задумчиво произнесла.
– Знаешь, папа, а вишни-то мы неправильно посадили. Посмотри, как сверху это хорошо видно.
– Я уже заметил, – ответил папа. – Да и крыжовник не там сидит.
Даша разглядывала деревья внизу. Потом она указала на пруд, вырытый еще в прошлом году, и сказала:
– А вот пруд у нас хорошо получился. Его бы еще до речки продлить.

Воздух был по-утреннему прозрачным. Пение птиц, жужжание насекомых заполняло все вокруг.
Вдруг Дарья увидела большую красивую бабочку, кружившую над ними.
– Папа, смотри какая бабочка! – восхищенно сказала она. – Вот бы такая красавица на руку села. Позови ее, папуль. Я знаю, что у тебя получится.
– А сама почему позвать не хочешь?
– У меня никогда так хорошо не получается, как у тебя. Ну, пожалуйста, папочка.
Отец секунду смотрел на кружащую над ними бабочку. Потом он замер. Даша заметила, как изменилось его лицо. Еще мгновение назад оно было серьезным и сосредоточенным, вдруг оно разгладилось. В глазах появился необычный блеск. Отец широко улыбался. Со стороны могло показаться, что он абсолютно счастлив. Даша почувствовала, как необыкновенно сильная и теплая волна кругами расходится от отца. Эта волна вызывала в ней самые приятные и нежные чувства.
Она увидела, как отец протянул вперед руку. Бабочка, кружившая в вышине, начала медленно опускаться вниз. Вот она уже и совсем рядом. Казалось, что через мгновение она сядет на руку к папе. Но, видно, в последний момент бабочка передумала и, резко взмахнув крыльями, опустилась ему на голову. Она расположилась точно по центру. Ее чудесные крылья были направлены вверх, отчего создавалось впечатление, что у папы на голове маленькая корона.
Еще какое-то время отец сидел с протянутой вперед рукой, потом он медленно опустил ее.
– Что-то не очень у меня сегодня получается, – продолжая улыбаться, заметил он.
– Очень-очень получается, – расхохоталась Даша. – Бабочка у тебя на голове сидит да так здорово устроилась, как будто корону тебе на голову надели.
– Вот проказница, – усмехнулся отец, – а я-то думаю, куда это она подевалась.
– Как ты это делаешь, папочка? Я тоже так хочу научиться, – воскликнула Даша.
– Сделать это несложно, – задумчиво сказал папа. – Помнишь, я тебе рассказывал о том, что все в этом мире есть энергия. Эта энергия есть любовь. Все как бы соткано из любви. Все живое в этом мире способно любовь чувствовать и тянуться к ее источнику. Но только человеку дано быть этим источником. Каждый человек, обратившись внутрь себя, может обнаружить огромное количество этой чудесной энергии. Если человек захочет, он может вынести ее наружу, и тогда все живое к нему потянется. Чем чище у человека мысли, тем больше он этой энергии может наружу выпустить.
На самом деле, Дашенька, ты намного чище и сильнее, чем я. Просто, когда я что-нибудь делаю, я ни секунды не сомневаюсь в том, что у меня это получится. А ты сомнения в себе допускаешь. А бывает так, что терпения тебе не хватает.
– Я хочу попробовать, – задорно воскликнула Даша.
– И задачу к тому же ты неправильно формулируешь, – серьезно сказал отец.
– Это почему же? – удивленно спросила Даша.
– Знаешь, Дашенька, когда люди хотят что-то попробовать, они как бы автоматически неудачу программируют. Ты как будто заявляешь Вселенной: «Я буду стараться, но у меня может не получиться». Ты сомневаешься, и она сомневается. Перестань стараться, просто сделай это. А еще лучше – стань этим.
Даша сидела задумавшись.
– А с чего лучше всего начать, пап? – спросила она.
– Ты, Дашенька, расслабься и установи внутреннюю тишину. Пускай все мысли уйдут. Когда это произойдет, загляни внутрь себя. Для того, чтобы легче было это сделать, вспомни, какие чувства возникают у тебя в душе, когда ты ощущаешь мою или мамину любовь. Вспомни о том, что весь этот мир создан для тебя, что ты вечна и бесконечна. Вспомни о том, что ты есть любовь и абсолютное счастье. И если ты захочешь, этому счастью не будет конца. Когда в тебе родится это прекрасное ощущение, не сопротивляйся ему. Пускай оно заполнит тебя до краев.
Отец говорил тихо и вкрадчиво. Наверное, тон его голоса помог Даше. Она вдруг почувствовала себя очень спокойно и уютно. Мысли ушли. Откуда-то из самой глубины стало приходить радостное ощущение. Сначала оно было едва различимым, но потом становилось все более отчетливым и сильным. Уже через несколько минут Даша поняла, что переполнена этим чувством.
В одно мгновение мир изменился. Дарья заметила, какими сочными красками переливается все вокруг. Все окружающее стало каким-то объемным и резким. Деревья, трава, насекомые, кружащие вокруг, имели собственное свечение. Все вокруг было живым. Это больше не было простым знанием, это стало реальным опытом.
Даша перевела взгляд на дерево, росшее рядом с домом. Ее взгляд остановился на листочке, который слегка колыхался на ветру. Ей никак не удавалось отвести от него взгляд. Каждый раз, когда лист изменял положение, он становился каким-то другим. Нет, лист оставался прежним, но, изменяя угол наклона, он как бы изменял всю картину. Дарья с удивлением заметила, что изменения никогда не повторялись. Она поняла, что этот процесс бесконечен и можно вечно смотреть на этот листок, постоянно наслаждаясь его игрой.
Даша с трудом оторвала взгляд от листка. Она взглянула на свою руку, по которой полз небольшой серый муравей. Дарья смотрела на муравья, открыв рот. Обыкновенный муравей был совершенством. Дарья не понимала, откуда она это знает. Она это просто чувствовала. В этом насекомом все было совершенно: его лапки, тело, подвижная голова. Даша видела, как необычны и прекрасны его движения. Она с удивлением заметила, что вид муравья вызывает в ней неподдельное восхищение и бесконечное чувство любви. Чувство было настолько сильным, что ей захотелось заплакать от счастья.
Дарья подняла глаза. Мир вокруг переливался всеми цветами радуги. «Я люблю тебя», – неожиданно для самой себя мысленно воскликнула Даша. Она и сама не знала, к кому обращается. Она просто посылала свою любовь в эту чудесную бесконечность. Даша почувствовала, как светлая энергия ее души устремилась в синее небо. Она не ожидала ответа. Наверное, поэтому была так несказанно удивлена, услышав самый ласковый голос в мире: «И я люблю тебя!». Вслед за голосом на нее обрушился поток самых нежных чувств, какие только можно себе представить.
Еще секунда и Даша расплакалась бы от счастья в полный голос, но тут она услышала ласковый шепот отца:
– Закрой глазки, доченька.
Даша послушно опустила ресницы.
– Успокойся. Подумай о том, что тебе надо еще в магазин сходить. У нас хлеб кончился.
Даша постепенно начала приходить в себя. Волшебное чувство медленно отпускало ее.
– Дашенька, – снова ласково прошептал папа, – сейчас ты тихонько откроешь глазки. Постарайся держать свои чувства под контролем. Все хорошо. Я рядом с тобой.
У Дарьи было чудесное настроение, поэтому ей было не совсем понятно, о чем пытается предупредить ее папа. Она осторожно открыла глаза. Она чуть не закричала от удивления.
С ног до головы она была облеплена насекомыми. Сплошным ковром на ней сидели бабочки, стрекозы, божьи коровки. По ноге стройными рядами поднимались муравьи. На руке сидели несколько пчел и огромный шершень. На коленке расположилась осиная стая.
– Не делай резких движений, Дашенька, – предупредил папа. – Погладь их всех мысленно и ласково отправь по своим делам.
Даша так и сделала.
Минут через десять с Дашиной руки вспорхнула последняя стрекоза. Теперь на крыше были только они с папой.
– Фу, наконец-то, – облегченно вздохнула Даша.
– Это еще не все, солнышко, – ласково сказал отец. – Глянь-ка вниз.
Даша посмотрела вниз и оторопела. Прямо перед их домом сидел большой бурый медведь. Он то садился, то привставал на задние лапы, удивленно вращая головой во все стороны.
– А он откуда взялся? – воскликнула Даша.
– И не только он, – усмехнулся папа. – Вон те гости, судя по всему, тоже к тебе.
Даша перевела взгляд в том направлении, куда указывал отец. Прямо на огороде топталось небольшое стадо кабанов. Было такое впечатление, что они заблудились и не знают, что делать. Крупный вожак с опаской поглядывал на медведя. Двое бобров выглядывали из-за пригорка. Стая полевых мышей суетливо носилась перед домом.
– Дашенька, отправь-ка ты и их по своим делам, – весело сказал папа. – А то твои гости от моего огорода ничего не оставят.
– Да как же я этих-то отправлю? – удивленно спросила Даша. – Это же не муравьи.
– Точно так же. Разницы никакой, – засмеялся папа.
Когда наконец все звери разошлись, папа лукаво посмотрел на Дашу.
– У меня к тебе просьба, Дашенька. Ты, когда домой пойдешь, пожалуйста, корову дедушкину с моего огорода прогони да попроси дедушку, чтоб он ее привязывал получше, а то она у меня последнюю морковку доедает. А еще котов своих прихвати. Вон двое на срубе сидят, а третий к нам по крыше идет. И Бимку, пса дедушкиного, назад отведи, а то он внизу совсем извелся.
Даша расхохоталась:
– Хорошо, папочка. Скажи только, почему все так получилось?
– Видишь ли, Дашенька, я только одну бабочку подзывал, а ты увлеклась и весь лес пригласила. Любовь – это самая сильная энергия во Вселенной. Только неплохо бы научиться ею управлять. Видишь, около моего дома автомобиль стоит. Он мощный и быстрый. Да только если за руль посадить человека, который им управлять не умеет, он недалеко уедет. Да и в аварию попасть может. И людей погубить.
– Папа, а как этой энергией управлять научиться? – заинтересованно спросила Даша.
– Я, Дашенька, только догадываться могу, – ответил отец. – Любовь – это не только энергия, это чувство. А все чувства в нашей душе находятся. Научишься чувства контролировать, сможешь и этой энергией управлять.
– Скажи, пап, а почему люди не хотят постоянно находиться в таком чудесном состоянии?
– Я думаю, что большинство людей даже не догадываются, что оно существует. А те, кто его испытывал, не знают, как к нему по своей воле вернуться. Долгий это разговор, Дашенька, а у меня перекур закончился. Ты, когда домой пойдешь, подумай о том, что сегодня произошло. Я тебе обещаю, ты многое сама понять сумеешь. Смотри, вон подружки твои возле церкви собрались. Я думаю, у тебя найдется, о чем с ними поговорить.
Даша посмотрела на церковь. Возле нее была свалена большая куча сосновых бревен. Видно, деревенский батюшка собирался построить себе новый дом. На бревнах сидели девочки и о чем-то оживленно беседовали.
Дарья обняла отца за шею, чмокнула его в щеку и стала спускаться с крыши. Она совсем уже было собралась уйти, но, видно, что-то вспомнила и вновь повернулась к отцу.
– Папуль, – весело крикнула она, – последний вопрос. Ведь на мне сидели и стрекозы, и пчелы, и осы, и ни одна из них меня не укусила. Почему?
– Ой, Дашка, – рассмеялся отец, – да в природе ни одно живое существо любовь кусать не станет. Им такое даже в голову не придет.
– Я так и подумала, – улыбнулась Даша.
Она подошла к корове, ласково погладила ее и поманила за собой. Корова бросила есть морковку и послушно пошла за Дашей.

Дня через два они с папой пошли за грибами. Даше нравилось ходить с ним в лес. Она уже привыкла к тому, что папа в какой-то момент говорил ей:
– Смотри внимательно вокруг, здесь такое место, где обязательно должны быть грибы.
Когда она стала постарше, то поняла, если папа так говорит, значит, он уже видит гриб и специально проходит мимо, чтобы именно она его нашла. Но тогда, в детстве, если она находила гриб, ее радости не было предела.
– Спасибо тебе, лес, – неизменно говорил папа, – покажи нам еще грибок.
Даша часто повторяла за ним эту фразу и вскоре настолько привыкла, что это стало ее паролем. Когда она ходила в лес с подружками, то всегда находила самое большое количество грибов.
Сейчас они возвращались из леса с полными корзинами. Папа остановился на берегу речки и присел на землю, прислонившись спиной к высокой сосне. Даша примостилась рядом. Они сидели молча, глядя на сверкающую гладь реки.
– Здорово здесь, папа, – тихо сказала Даша. – Интересно, речка может чувствовать?
– Ты бы хотела это узнать? – загадочно спросил он.
– Да, папа, хотела бы, – ответила Даша, – только, думаю, это вряд ли возможно.
– Как знать, – лукаво ответил папа, – иди ко мне.
Даша поднялась и подошла к нему. Папа посадил ее на колени и прижал спиной к себе.
– Закрой глазки и расслабься, – ласково сказал он.
Даша закрыла глаза. Сначала она ничего не чувствовала, а потом ее стало клонить в сон. Она не заметила, как из одного состояния перешла в другое. Вдруг она почувствовала, что течет вместе с речкой. Нет, она и была этой речкой. Это было непередаваемое чувство. Она была легка и свободна. Даша видела, как внутри нее плавают рыбы, она чувствовала каждое их движение. Она ощущала покатость берегов и прикосновение веток, склонившихся над водой. Она несла свои воды к озеру, ей ужасно хотелось слиться с ним и стать чем-то большим. Это предвкушение вызывало чувство необычайного восторга.
– Ну, как тебе нравиться? – донеслась до нее чья-то мысль.
Даша сразу даже не поняла вопрос. Как же ей может не нравиться, ведь она же речка. Она захотела посмотреть на того, кто задавал ей этот вопрос.
– Где ты? – подумала Даша.
Она вдруг поняла, что может смотреть во все стороны одновременно. Вокруг нее был дивный лес, вверху – синее небо и ласковое солнышко.
– Где ты? – снова повторила она.
– Я прямо над тобой, – услышала Даша. – Я везде.
Она вдруг поняла, что с ней говорит папа и что сейчас папа – это ветер.
– Правильно, Дашенька, – сказал папа.
Даша почувствовала, как он ласково потрепал ее волны. Ей показалось, что нет ничего приятней, чем течь и играть с этим ласковым ветром.
– Есть намного более приятные ощущения, Дашенька, – снова услышала она папин голос, – однако нам пора возвращаться.
В следующее мгновение Даша ощутила, что снова сидит на коленях у отца. Он приподнял ее и поставил на ноги.
– Ты, Дашка, тяжелая стала, – улыбнувшись, сказал он, – всю ногу мне отсидела.
Даша расхохоталась.
– Папочка, мне очень понравилось! Я еще так хочу.
– Нет, Дашенька, – ответил папа, – мы теперь долго так не будем делать, возможно, никогда.
– Почему? – удивленно спросила Даша.
– Потому что смотреть на картину художника, пускай даже очень красивую, – это одно. А вот самому начать рисовать – это другое. Теперь ты знаешь, что стать художником возможно. Если захочешь, ты всегда можешь это повторить. Если у тебя получится, я обязательно к тебе присоединюсь, если нет, значит, это для тебя не очень важно и тебе нужно искать что-то другое.
Они посидели молча, глядя на речку. Вокруг них бегала соседская собака – Герда. Даша некоторое время наблюдала за ней, а потом обратилась к папе:
– Знаешь, папа, я иногда смотрю на нее и думаю: «Ну, собака и собака. Бегает себе хвостом виляет». Иногда она доброй бывает и очень понятливой. Но иногда мне кажется, что она уж чересчур понятлива, прямо как человек. Ты не поверишь, бывает, она на меня так смотрит, будто сказать что-то хочет.
Папа глянул на Герду, бегавшую поблизости.
– Да мало ли что показаться может? – лукаво сказал он. – Правда, Герда?
Та, видно, услышав свое имя, подошла к ним и села напротив. Она переводила свой взгляд с одного на другого, высунув язык и наклонив голову набок.
– Правда, – вдруг сказала она.
Даша не поверила своим ушам. Она подпрыгнула и спряталась у отца за спиной.
– Папа, ты тоже это слышал? – испуганно спросила она. – Мне страшно.
Папа посмотрел на собаку, а потом сказал серьезно:
– Ладно, Ира, хватит пугать ребенка. Ты ее с ума сведешь.
Герда покрутила головой. Потом вскочила и кинулась в лес. Даша проводила ее взглядом. Она опасливо вышла из-за спины отца и присела рядом.
– Ой, какие мы пугливые, – раздался сзади звонкий голос.
Даша обернулась. По лесной тропинке к ним шла мама. Даша вскочила и побежала к ней навстречу.
– Ты не поверишь, мамочка, – быстро заговорила она, – Герда разговаривать умеет.
– Быть такого не может, – улыбнулась мама.
– Правда, мамочка, я сама слышала, и папа слышал, – убежденно сказала Даша.
Она заметила, что родители как-то странно переглянулись.
– Только папа почему-то ее Ирой назвал. – Тут Даша запнулась. – Мама, – неуверенно пробормотала она, – ведь Ирой тебя зовут.
Мама с усмешкой смотрела на папу.
– Почему ты ей не расскажешь? – как-то загадочно спросила она у папы.
– Я думаю, время еще не пришло, – серьезно ответил папа.
– О чем это вы? – подозрительно спросила Даша.
Она удивленно смотрела на родителей. Мама подошла к папе и присела рядом. Даша устроилась между ними.
Мама ласково погладила Дашу по голове и произнесла:
– В жизни, Даша, много чего интересного, но, наверное, папа прав – всему свое время.
Даша хитро посмотрела на маму и спросила:
– Мама, а почему вы не расскажете людям о том, что вы умеете?
– А зачем? – серьезно спросила мама.
– Ну, тогда бы все узнали, что вы – волшебники, и стали бы к жизни относиться иначе. Они бы тоже захотели быть счастливыми.
– На самом деле, все не так просто, – задумчиво сказал папа. – Скажи-ка, Даша, многие дети тебе бы поверили, если бы ты рассказала им о том, что сегодня видела?
– Наверное, немногие, – неуверенно ответила Даша, – но ведь вы могли бы им показать.
– Вот тут бы все проблемы и начались, – вздохнула мама.
– Понимаешь, Даша, – сказал папа, – современные люди убеждены, что они все знают об этом мире. Если бы мы показали им то, что не укладывается в их знание, то это, скорее всего, вызвало бы непонимание. Непонимание рождает страх. Из страха возникает агрессия. А не очень умному человеку всегда хочется уничтожить то, чего он не понимает. И кто знает, сколько времени бы прошло, пока наиболее ретивые захотели бы очистить мир от скверны. Обязательно нашелся бы кто-нибудь, кто назвал бы маму ведьмой, а меня – дьяволом. В лучшем случае нас бы захотели вылечить. А в худшем – уничтожить. Так уже было много раз. Поэтому пускай уж лучше все остается как есть.
– Если бы, Даша, нам захотелось удивлять людей, мы с папой пошли работать в цирк, – сказала мама. – Но мне это не интересно.
– Гораздо интереснее, Дашка, – добавил папа, – постараться ненавязчиво поднять людей на более высокий уровень, показать им, что мир – это великая, божественная загадка. Удивительная тайна. Объяснить людям, что они сами – это великое чудо. Они совершенство, сотворенное совершенным Богом. Каждый из них – это творец, созданный по образу и подобию самого великого Творца. Это и есть настоящая задача для волшебника.
– Мне с вами очень интересно, – искренне сказала Даша. – Я хочу быть такой же, как вы.
– Я тебе, Дашка, одно могу сказать, – ласково сказал папа, – даже если ты никогда не захочешь проявить себя как волшебница, я все равно буду любить тебя больше всех на свете.
– И я, – добавила мама.
– И я – Вас, – сказала юная волшебница и крепко обняла своих родителей.





Гусь в яблоках

Как-то под Рождество собрались подружки на лыжах покататься. День субботний. На улице мороз, небо синее, и солнышко светит ласково. Набегались девчонки, раскраснелись и зашли к Катерине погреться да чаю попить. Сидят на кухне, из чашек прихлебывают, ногами болтают, о делах своих девичьих разговаривают.
Дом, в котором живет Катерина, в новом районе построен. Квартира у них большая, просторная, окна на обе стороны дома выходят. С одной стороны большое озеро открывается, а за ним – лес. С другой стороны – весь город как на ладони: красивые дома, широкие улицы и купола храма старинного.
Подружкам нравилось бывать у Катерины. Комната у нее отдельная. Недавно родители ее отремонтировали и сделали это с любовью и выдумкой. Теперь комната на теремок похожей стала. На стенах обои с сюжетами из детских сказок. На тумбочке – красивая лампа с абажуром.
Девочки помаленьку согрелись. Катерина им и говорит:
– Я вам, девочки, кое-что показать хочу.
Она подошла к шкафу и достала оттуда куклу. Смотрят девчонки на нее, даже дыхание затаили. Кукла уж больно красивая: волосы белые, ручки и ножки сгибаются, наряд на ней необычный, иностранный.
– Ее Барби зовут, – поясняет Катерина. – Мне ее папка из заграницы привез.
Девочки куклу крутят, восхищенно головами кивают. Только Дарья у окна стоит, на озеро задумчиво смотрит. Один раз только и повернулась, на куклу посмотреть.
– Дашенька, – спрашивают ее девочки, – неужели тебе на куклу красивую посмотреть не хочется?
– Нет, – говорит Даша. – Мне больше живые игрушки нравятся.
– Как это? – девочки интересуются. – Ведь игрушек живых не бывает.
– Ну почему ж не бывает? – отвечает Даша. – Я вот пока на озеро смотрела, речку нашу деревенскую вспомнила. Я в ней каждое лето купаюсь. Она у нас неширокая совсем. По краям осока растет. Если метров на сто по течению вниз спуститься, то можно увидеть, как она на рукава делится. Какой там только живности нет. И выдры, и бобры, и щука здоровенная живет.
Я этим летом заплыла в такое место, а там семья бобров плотину строит. Стала я за ними из воды наблюдать. Хорошо они работают, дружно. Дерево, словно карандаш, зубами острыми стачивают, а потом точно на плотину его роняют. Я на берег реки вышла, смотрю, как бобры трудятся. Вдруг вижу: старый бобер дерево подточил, да видать что-то не рассчитал. Оно между двух пней упало да и застряло там. Мучается он, никак вытащить не может. Я подошла, дерево колышком поправила и в речку спихнула. Потом сама в речку спустилась и стала бобрам помогать. Они на меня сначала с опаской посматривали, а потом успокоились. В этой семье пятеро бобрят маленьких. Они все вокруг меня крутились, поиграть приглашали.
Я когда с плотиной помогать закончила, стала с бобрятами баловаться. Они такие смешные оказались. Плавают быстро и ныряют уморительно. Мы с ними и в прятки, и в догонялки играли. А самый маленький меня лапками щекотал и наутек пускался. А когда я за другими бобрятами гонялась, этот сорванец неожиданно прямо передо мной выныривал. Лизнет меня прямо в нос, точно собачка, и снова на дно ныряет. Я так хохотала, пока за ними гонялась, насилу из реки вылезла. Никогда не думала, что бобры такие ласковые да веселые. Теперь я к ним иногда в гости приплываю.
Слушают девочки, удивляются.
– Хорошо тебе, Дашенька, – говорит Таня, – да только не у каждой из нас есть речка чистая.
– Это верно, – говорит Даша, – не у каждой. У Катерины вот точно есть, мы с ней в одной деревне летом отдыхаем.
Катерина головой кивнула и вдруг спохватилась:
– Девочки, я ведь вам самое главное сказать забыла. У меня день рождения через неделю. Мы гостей пригласили, папка торт большой заказал. Знаете, день моего рождения прямо на католическое рождество выпадает. Мне папа рассказывал, что у католиков есть традиция – в Рождество на праздничный стол гуся в яблоках подавать. Теперь и у нас такая традиция будет. Папа для этого дела гусенка весной купил и у дедушки в деревне оставил. Гусь за лето подрос, теперь мы его есть будем. Я вас всех к себе на день рождения приглашаю.
Девчонки от радости даже запрыгали. Все им нравится: и день рождения, и торт, и гусь в яблоках. Только Даша молчит, хмурится. Заметила это Катерина и спрашивает:
– Ты что, Дашенька, хмуришься, не заболела ли?
– Нет, – отвечает Дарья, – я здорова.
Помолчала немного, а потом вдруг и говорит:
– Ты прости меня, Катюша, не смогу я прийти к тебе на день рождения.
Удивились девочки и спрашивают:
– Это почему же, Дашенька? Ведь без тебя и праздник – не праздник, ты же из нас самая веселая да остроумная. А песню нашу любимую, как мы без тебя петь будем, а шарады загадывать, а танцевать?
Даша отвернулась и молчит.
– Подождите, девочки, – говорит Катерина. – Дашенька, ты толком объясни, что случилось?
Даша и отвечает:
– Помнишь, Катерина, ты в конце мая в деревню нашу с родителями приезжала? Именно в тот раз вы гусенка привезли.
– Помню, – Катерина отвечает.
– Я тогда во дворе была, – стала Даша рассказывать, – и видела, как машина ваша подъехала. Когда вы из машины вышли, вслед за вами гусенок вывалился. Он был такой смешной и неуклюжий, прямо в пыль грохнулся. Потом встал, отряхнулся и, переваливаясь, во двор пошел. Вы еще долго над ним смеялись. А папа твой сказал, что гусенок – Кузьма неповоротливый. Мама тогда заметила, что гусь весь в папу, и поэтому гусенка нужно назвать Кузьмой Петровичем. Ведь папу у тебя Петром Николаевичем зовут?
– Да, – отвечает Катерина, – и день я этот помню, ну и что?
– Ты, Катюша, тогда целый месяц в деревне прожила и все время с Кузьмой играла. Ты и кормила его, и на пруд водила. Я даже видела, как ты его своим полотенцем вытирала. Кузьма за тобой как собачка бегал. А потом ты на все лето с родителями на море уехала, а Кузьма в деревне остался. Он за два месяца вырос и в здоровенного гуся превратился. Красивым да важным гусь сделался. Вот только характер у него был не больно ласковый. Ведь никому проходу не давал. По двору бегает, крыльями машет, шипит грозно. А когда на пруд купаться ходил, то все норовил ущипнуть кого-нибудь. Мне от него два раза доставалось. Да только я на него не обижалась. Смеюсь да от клюва его уворачиваюсь. А он еще больше хорохорится. Мне с ним подружиться хотелось. Я все понять пыталась, отчего Кузьма Петрович такой сердитый. Уж я ему и поесть приносила, и слова ласковые говорила, а он все равно шипит да ущипнуть меня старается.
Как-то раз пошла я в соседнюю деревню, за молоком. Коровка у нас заболела и молока совсем не давала. Налили мне там банку трехлитровую, иду я обратно. Погода чудесная. Птицы поют, бабочки летают. Воздух ароматами цветочными переполнен, хоть пей его. Настроение великолепное, я песню напеваю. По дороге меня толстый шмель догнал, летает вокруг, жужжит – пообщаться хочет. Такой болтун оказался. Рассказал мне о том, что в соседней деревне трактор в речку упал. Васька-тракторист навеселе был. А еще сказал, что наш пастух в лесочке заснул, а коровы на луг клеверный забрели, и к вечеру там совсем поживиться нечем будет. Потом на плечо мое опустился и замолчал. Едет на мне, по сторонам смотрит. Улетел только тогда, когда невдалеке полянка белая показалась. Там ромашки на ветру покачиваются, нектар собирать приглашают.
К тому времени я уже почти до самого дома дошла. Задумалась, размечталась. Вдруг прямо на меня огромная собака выскочила. Я от неожиданности оступилась и прямо в канаву упала. Когда падала, ногу подвернула, от боли аж вскрикнула. Банка с молоком опрокинулась, все платье мне залила. Лежу на дне канавы, подняться не могу. А собака ко мне кинулась, лает, зубы скалит, того и гляди, укусит. У меня обычно с животными хорошо ладить получается. А тут, или потому что ноге больно, или потому что все неожиданно произошло, я совсем растерялась. Пытаюсь сказать собаке что-нибудь ласковое, а у самой голос срывается, на плач похожим становится. Ничего у меня не выходит.
А собака все ближе подбирается и все злобнее лает. Смотрю я, а собака-то не наша, не деревенская. Я наших всех знаю. «Ну, совсем худо дело», – думаю. Видно, ее кто-то из дачников привез, да плохо привязал. Я ведь знаю, что, когда собака на человека кидается, лучше спокойно стоять, не двигаться, тогда собака сама успокоится. А я-то в канаве лежала да, видно, шевельнулась неловко. Собака, наверное, подумала, что я на нее напасть собираюсь. Еще громче залаяла и еще ближе ко мне подобралась. Честно говоря, я тогда сильно испугалась, даже глаза закрыла.
Вдруг слышу: возня какая-то началась, а собака уже в другую сторону лает. Открываю я глаза и вижу: на собаку Кузьма Петрович нападает. Собака большая, да ведь и гусь здоровенный. Закружились они на пыльной дороге. Кузьма Петрович подпрыгивает высоко, крыльями хлопает, шипит, от меня собаку отогнать пытается. А пес лает да на него кидается.
Сколько времени прошло – не знаю, только я страх пересилила и из канавы выбираться начала. Когда до самого верха добралась, вижу: изловчилась собака и сбила гуся на землю. На грудь его запрыгнула, вот-вот загрызет.
Так жалко мне Кузьму стало, что я даже про боль в ноге забыла. Чувствую, что ничего сделать не успеваю. Вдруг неожиданно, даже для самой себя, я изо всех сил крикнула: «Ко мне!».
Собака только на мгновение отвлеклась, но Кузьма успел на ноги вскочить. Я думала, убежит он, да только гусь настоящим бойцом оказался. Снова на собаку кинулся. Крылья у Кузьмы огромные, он ими, как кулаками, машет. На этот раз собака увернуться не успела, Кузьма Петрович ей со всего размаха крылом по голове заехал. Удар такой сильный получился, что пес в воздухе перевернулся и в ту канаву улетел, где я до него лежала.
Через несколько секунд собака в себя пришла, заскулила и домой кинулась. А вокруг меня суета началась. Кто-то из теток деревенских битву нашу в окно видел. Из соседних домов люди сбежались. В этой суете Кузьма Петрович исчез.
Дядя Егор, кузнец наш, меня до дома донес. А бабка Матрена ногу осмотрела, повязку тугую сделала и лежать наказала.
Я в этот день заснула быстро, наверное, переволновалась. А на следующее утро к своему спасителю в гости пошла. Меня, Катерина, твой дедушка встретил. Он уже знал, что вчера произошло, и сказал, что Кузьме сильно досталось.
Когда я во двор вошла, гусь под деревом сидел, немного на бок завалившись. Ему собака ногу повредила, а на теле следы глубокие от зубов оставила. Я когда к нему подошла, он голову вверх поднял. Взгляд грустный и какой-то безучастный. Мне твой дедушка сказал, что Кузьма, наверное, не выживет. Только я твердо решила, что вылечу его. Я в лес сбегала, целебной травки нарвала, кое-что у бабки Матрены попросила. Две недели я гуся лечила. Сначала у меня плохо получалось, а потом он на поправку пошел. Когда я травку к его ранам прикладывала, он не сопротивлялся совсем, понимал, наверное, что я ему помочь стараюсь.
Когда Кузьма Петрович совсем поправился, лето уже к концу подходило. Дни теплые стояли, и я каждый день на речку приходила. Гусь меня там уже поджидал. Мы с ним в речке поплаваем, а потом на травке сидим. Хорошо с ним. Он после драки с собакой тихим стал. Ни на кого не бросался, только вдаль смотрел и о чем-то своем думал.
Перед отъездом в город я последний раз искупаться пришла. Через некоторое время Кузьма появился. Я из речки вышла, на травке растянулась, глаза закрыла, лежу, сохну. Вдруг чувствую, что-то мне на грудь опустилось. Открыла глаза, а это Кузьма Петрович свою голову мне на грудь положил. Я лежу, не шевелюсь, на гуся смотрю. А у него в глазах такая тоска несказанная – прямо хоть плачь. Уж очень он в этот момент на человека был похож, у которого горе случилось. Вдруг вижу: из глаз Кузьмы Петровича слезинка мне прямо на грудь скатилась. Я даже ее тепло на себе почувствовала. В тот момент я чуть сама не разревелась. И ты знаешь, я поняла тогда, почему Кузьма таким буяном был. Он ведь скучал по тебе очень. И откуда только у птицы взялись такие чувства сильные. Никто ему тебя заменить не мог. Я ведь ему лишь другом была, а ты самым родным существом на свете.
И еще я тогда поняла, он каким-то неведомым образом знал судьбу свою. Он точно знал, что никогда тебя больше не увидит, знал и о том, что жить ему оставалось совсем недолго, и даже о том, что я уеду сегодня.
Кузьма голову поднял и долго мне в глаза смотрел, он чувствовал, наверное, что я его понимаю. Потом он встал и домой ушел. А я на берегу целый час проревела. Я ведь перед отъездом к твоему дедушке ходила, просила гуся продать. Деньги у меня были. Я летом грибы и ягоды собирала и в магазин за деньги сдавала, целую тысячу заработала. Только не согласился дедушка гуся продать, ведь он не ему принадлежит, а папе твоему.
Вот поэтому, Катюша, не смогу я прийти к тебе на день рождения. Не смогу я есть своего друга и спасителя. Да и смотреть на это я не смогу! – закончила свой рассказ Даша.
Замолчала она и голову вниз опустила. Девчонки растерянные сидят. У некоторых слезы на глазах, и как-то от этой ситуации всем неловко сделалось. Наконец, девочки торопливо простились и по домам разошлись, а Катерина одна осталась.
Ходит она по квартире, заняться чем-нибудь хочет, да ничего у нее не выходит, все из рук валится. Мысли сами собой к Кузьме Петровичу возвращаются. Долго так Катерина по квартире металась, пока родители не пришли. Она к отцу кинулась, объяснить что-то хотела, да только слов подобрать не смогла, поэтому сразу и выпалила:
– Папочка, давай мой день рождения отменим!
– Да ты что! – хохотнул отец. – Ты же у меня дочка единственная, любимая. Да ведь я уже и гостей пригласил, и подарки купил. С чего это мы будем день рождения отменять? А как же торт праздничный, а гусь в яблоках? Представляешь, Катюша, гусь жаренный, маслом политый, корочка хрустящая. Объедение!
– Папа, – заревела Катерина, – не убивай Кузьму Петровича!
– Какого Кузьму Петровича? – опешил отец.
Он с работы пришел, о своем думал, а тут дочка просит кого-то не убивать. А Катерина объяснить пытается, всхлипывает, бормочет что-то непонятное. Совсем запуталась, сидит плачет. В комнату мама вошла.
– Что тут у вас стряслось? – спрашивает.
Отец плечами пожимает.
– Да я бы и сам понять хотел, – говорит.
Мама Катерину успокоила и просит рассказать, что случилось. Катерина сбивчиво рассказала о том, что ей Даша поведала.
Родители сидят, друг на друга смотрят.
– Да, – говорит отец, – вот так история. Да только это не причина, день рождения отменять. А если мы гостей пригласим, чем же мы их угощать будем?
– А ты, папочка, попроси дедушку, чтобы он капусты из деревни прислал и картошки, а у бабушки всякие заготовки есть. А еще пусть дедушка яблок пришлет, он их долго хранить умеет.
– Ну не знаю, не знаю, – отец отвечает. – Подумать надо.
Катерина, видно, решила, что не смогла отца убедить, к телефону кинулась. Схватила трубку и стала номер деревенский набирать. Когда дедушка на том конце провода ответил, Катерина стала говорить торопливо:
– Дедулечка, если ты хочешь, чтобы я к вам хоть один раз приехала – не убивай гуся. Убьешь – никогда больше не приеду!
– Да я и сам бы этого не хотел, – дедушка ей отвечает, – да только не мой это гусь, а папки твоего.
– Это мой гусь, дедулечка, – заплакала Катя, – не трогай его!
Петр Николаевич трубку из рук Катерины взял и говорит:
– Ты, батя, того… повремени пока с гусем-то, мы тут что-то решить ничего не можем. Пришли нам, отец, овощей каких-нибудь да банок с салатами. А яблоки у тебя сохранились?
– А как же, – дед отвечает, – сохранились, конечно. Они у меня в газету завернуты и в сено зарыты, как новенькие лежат.
– Ну, вот и хорошо, – говорит Петр Николаевич, – тогда и их пришли. И знаешь, батя, приезжайте-ка вы с мамой к нам, на Катин день рождения. А то как-то некрасиво получается: чужих людей пригласили, а родных бабушку с дедушкой нет.
– Вот спасибо, сынок, – дед отвечает, – мы ведь в городе уже год как не были.
– И захвати, бать, гармошку свою, может, споем, – попросил Петр Николаевич.
На том их разговор и закончился.
В субботу днем гости у Катерины собираться стали. Многие дети с родителями пришли. Катерина всех встречает и в комнату провожает. Новое платье на ней, а на голове банты белые. Все подружки ее пришли, и Даша пришла. Подарков ей надарили множество. Вот уже и двенадцать часов – пора гостей за стол усаживать. Только хозяева все медлят. Наконец Петр Николаевич говорит:
– Садитесь за стол, гости дорогие, родители мои что-то запаздывают. Мы им место оставим, как приедут, тоже за стол посадим.
Расселись гости за столом. Петр Николаевич взрослым шампанского налил, детям – лимонада, и уже хотел тост сказать за Катин день рождения, как звонок в дверь раздался. Мама открывать пошла.
Катерина слышит в прихожей возгласы удивленные, хотела к гостям опоздавшим выйти. Тут дверь открылась, и в комнату вошли дедушка с бабушкой. Все даже ахнули. У дедушки в руках корзина плетеная, а в ней гусь сидит, а вокруг него яблоки красные уложены.
– А вот и наш подарок, внученька, прибыл, – говорит дедушка. – Принимай гостинец.
Выскочила Катерина из-за стола и к деду кинулась. А дед корзину на пол поставил и рядом стоит ухмыляется:
– Больно тяжел, наш подарок получился!
Катерина Кузьму Петровича обнимает, а сама смеется радостно. А Кузьма ей голову на плечо положил и замер. Гости тоже к корзине подошли подарок диковинный посмотреть. Только Даша за столом сидит, улыбается.
Радостно всем стало. А Петр Николаевич говорит:
– Что ж это мы главное блюдо на пол поставили.
Раздвинул он тарелки на столе, взял корзину с гусем и в самый центр ее поставил. Взрослые хохочут.
– Ну, – говорят, – Петр Николаевич, удружил. Действительно славное угощение у тебя получилось – настоящий гусь в яблоках.
Дедушка с бабушкой за стол сели. Дедушка и говорит:
– Раз уж вы решили Кузьму в живых оставить, то я ему на будущий год подружку куплю, не век же ему одному мыкаться.
– Вот здорово! – Катерина воскликнула, – значит, у нас гусята маленькие будут!
– Обязательно будут, – ответил дедушка. Потом он из чехла гармонь достал и говорит: – Я смотрю, вы тут без нас праздновать собирались, а ну-ка и мне бокал налейте.
Поднял он бокал и говорит:
– За твой день рождения, Катюша, и за второй день рождения Кузьмы Петровича!
Выпил он шампанского и на гармони заиграл, да так задорно, что Катерина удержаться не смогла, стала деду подпевать. А песня была про то, как жили у бабуси два веселых гуся. Даша тоже песню подхватила, а за ней и все гости запели.
Радостной и шутливой была эта песня, да только всем гостям показалось, будто когда девчонки поют, они какой-то особый, только им известный, смысл в слова вкладывают.
Это был самый веселый день рождения у Катерины. Все здесь было и стол богатый, и гости веселые, и песни, и танцы, и настоящий живой гусь в яблоках.


БОЛЬШЕ ДВУХ СКАЗОК СКИНУТЬ ПОКА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ. ВИДИМО НУЖЕН ЧЕЙ НИБУДЬ ОТВЕТ. ПИШИТЕ И Я ПРОДОЛЖУ РАЗМЕЩАТЬ СКАЗККИ.
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеОтправить e-mailЛичная страничка пользователя
Поблагодарили: Aleksandr.T, Мама Оля**, Марина Мостовая, LubovW, Н@т@лья, ЛЕОНИД И КАТЕРИНА, Tarko, Т-Яна, Strawberry fields, SYPSOKIS, Meiers, КсениЯ1983
Boyarka1



Возраст: 54
Зарегистрирован: 24.10.2006
Сообщения: 484
Благодарили 162 раз/а
Населённый пункт: Поселение Майское Владимирской обл.

778196СообщениеДобавлено: Пт 28 Авг 2009, 20:11 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Саша! Ура! Я нашла сказки! сюрприз
Правда, видимо, далеко не все...

Есть маленькое предложение - не объединять все сказки в одно сообщение. Пусть каждой сказке будет посвящен свой пост.
Но если всё равно будут пролжаться проблемы, то кинь какой-нибудь знак в личку мне, Yevgeniy1 (Жень, ты же не против? Wink ) или ещё кому-нибудь, и мы обновим страничку своим постом. Я, если не в поместье, то обязательно отпишусь Smile !
Ждём продолжения! Солнце!

А ещё, чтобы доступней сказки стали всем, скопируй и вставь в своём "профиле" на месте "подписи" вот это (только предварительно три вот такие звёздочки * в этой "абре-кадабре" убери):
[*url=http://forum.anastasia.ru/topic_44420.html][*i][*b]Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых[/b][/i][/url]
И тогда под каждым твоим сообщением, в любой из тем будет вот ткая ссылочка Солнце! : Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых

_________________
http://mayskoe.ru/. Приглашем к нам в поселение Майское!
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеОтправить e-mailЛичная страничка пользователяICQ Number
Поблагодарили: pantelej
Vitichna




Зарегистрирован: 26.03.2007
Сообщения: 272
Благодарили 29 раз/а
Населённый пункт: Земля

778312СообщениеДобавлено: Сб 29 Авг 2009, 9:12 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Доброго дня, Александр!
Примите, пожалуйста, от мамы 3-х деток огромную благодарность за Ваши сказки! Все сразу же захотели попробовать себя в качестве волшебников Солнце! Будем ждать продолжения Ваших удивительных историй.

Очень хотелось бы, чтобы с этими сказками могли ознакомиться как можно больше детей. К Вам ещё не поступали предложения выпустить книжку? Wink
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Алексей
Хранитель форума


Возраст: 36
Зарегистрирован: 10.12.2005
Сообщения: 2969
Благодарили 584 раз/а
Населённый пункт: Сибирь

778315СообщениеДобавлено: Сб 29 Авг 2009, 9:16 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Александр Бородай, может в файлик *.txt , *.doc и на обменник любой?

_________________
"- Что же тогда такое, вера? В чём она выражаться должна?
- В образе жизни, мироощущениях, понимании сути своей и предназначения, соответствующих действиях и отношении к окружающему, в помыслах."
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеЛичная страничка пользователя
Александр Бородай

Ищу половинку :)



Возраст: 54
Зарегистрирован: 01.07.2009
Сообщения: 112
Благодарили 99 раз/а
Населённый пункт: Псков

778349СообщениеДобавлено: Сб 29 Авг 2009, 14:07 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Ябеда

Осень. Воздух прозрачный. На земле листья ковром пушистым рассыпаны.
Во дворе рабочие возятся. Новую песочницу устанавливают. Рядом с детской площадкой домики деревянные в кучу свалены – очереди своей дожидаются.
К дому большая машина подъехала, новую карусель привезла. Старая карусель сиротливо за приготовлениями наблюдает.
Рабочие с песочницей закончили и к карусели подошли. Гайки ржавые, болты набок свернуты, попробуй, отверни. Повозились они с полчаса да и бросили.
– Ладно, – говорят, – завтра придем.
Дарья с Катюшей во дворе на скамейке сидят. Катя и говорит:
– Жалко карусель старую. Давай, Дашенька, покатаемся на ней последний раз.
Девочки к карусели подошли, Катюша на сиденье забралась, а Дарья стала ее раскручивать. Катаются девчонки, хохочут, весело им.
Минут через двадцать во двор еще три девочки вышли.
К тому времени Катя с Дашей на карусели накатались и опять на скамейку сели. К ним девочки присоединились. Сидят, дела школьные обсуждают. Все они в одном классе учатся, поэтому им есть о чем поговорить.
– Ой, девочки, – говорит Танюша, – завтра же контрольная по русскому языку. Я жуть как боюсь. Я правила учила, учила, да никак запомнить не могу, как слова эти противные пишутся.
– Потому и запомнить не можешь, что слова противными называешь, – отвечает ей Даша. – Если ты какое-то дело не любишь, оно у тебя всегда плохо получаться будет.
Лена рядом с Танюшей сидела, бутерброд с колбасой жевала. Она от слов Дашиных едва не подавилась. Смотрит на нее удивленно и говорит:
– Да как же слова эти полюбить можно? Только «завуч» да «директор» чего стоят, а уж в слове «интеллигенция» я точно пять ошибок сделаю.
– Любить не слова нужно, – отвечает ей Даша, – а язык русский. А если не любить, то хотя бы с уважением к нему относиться. Это великий язык, потому что народу великому принадлежит. А к словам лучше с юмором отнестись, они такие смешные да заковыристые бывают, просто умора. Когда к ним ласково да по-доброму отнесешься, так и они тебе помогать начнут. Они как бы учить тебя станут и запоминаться легко будут.
– Уж и не знаю, – говорит Лена, – у меня это вряд ли получится.
Лена девочка бойкая да задиристая. Раньше она хорошо училась, а потом учебу совсем забросила. Папка у нее запил. С работы стал поздно приходить. С мамой они скандалили часто, а бывало и дрались. Ленке под горячую руку тоже доставалось. Братик у нее младший есть – Васятка, добрый да тихий. Плохо ему дома. Мама его часто в деревню отправляет. Ленка к нему хорошо относится, жалеет.
Наконец Лена свой бутерброд доела и в сторону подъезда кивнула.
– Вон, – говорит, – у кого хорошо получится.
Из подъезда вышла Вера. Она тоже с подружками в одном классе учится. Девочка она серьезная да ответственная. В школе – отличница. Она часто грустной бывает. Раньше они с Леной подружками были. Такие разные и такие неразлучные. Что-то произошло между ними. Поссорились они. С тех пор Ленка Веру недолюбливает. Вот и сейчас с неприязнью на нее смотрит. Вера двор оглядела и к девочкам направилась.
– Вот и зубрила к нам пожаловала, – говорит Ленка. – Фу, ябеда противная.
– Это почему ж она ябеда? – спрашивает Катя.
– А кто матери моей рассказал, что я без шапки зимой хожу, – отвечает Ленка. – Мне тогда так влетело.
– А про меня она бабушке наябедничала, что я конфеты шоколадные ем, – говорит Танюша. – Теперь у нас дома ни одной конфетки не найдешь.
Вера стоит перед девочками растерянно. Слезы у нее на глазах выступили. Только она сдержалась и в сторону отошла. Присела на скамейку, что в отдалении стояла.
– Вот-вот, шагай отсюда, ябеда, – вслед ей крикнула Ленка.
Плечики Верочки вздрогнули. Она голову вниз опустил да и замерла в таком положении.
– Зря ты так, – говорит Даша. – Знаешь, Леночка, когда ты человека в чем-то обвиняешь, обязательно сама также сделаешь.
– Вот уж никогда я так не сделаю, – запальчиво ответила Лена.
Даша только грустно головой покачала.
Настроение у девочек испортилось. Сидят, молчат. Вдруг Даша говорит:
– А знаете, девочки, я ведь тоже ябеда.
Девчонки до того удивились, что даже рты пораскрывали.
– Да ты что, Дашенька, – говорит Катя. – Да чтобы ты на кого-то наябедничала – в жизни не поверю.
– Это, Дашка, ты на себя наговариваешь, – говорит Лена.
– Нет, девочки, не наговариваю, – ответила Даша.
– В прошлом году я с родителями в деревню поехала, – стала Даша рассказывать. – Дня через два мама мне сказала, что у нее в соседней деревне подружка живет. У нее лошадка есть. У этой лошадки жеребенок родился, и, если я хочу на жеребенка посмотреть, могу с ней поехать. Я, конечно же, согласилась, так как животных очень люблю. Приехали мы в соседнюю деревню. Иду я по дороге вдоль домов, вдруг вижу: в огороде девочка возится. Пригляделась я, а это Вера. Окликнула ее. Она меня узнала, обрадовалась.
Я когда на жеребенка насмотрелась, к ней в гости зашла. Вера мне свой сад показала, клубнику, которую она на огороде выращивает.
Мы с ней около забора стояли. Смотрю я, а за забором брат твой, Леночка, саблю деревянную делает.
– Да, – говорит Лена, – у нас с Веркой действительно в деревне дома по соседству стоят. Васька к ней часто заходит. Любит он ее. Уж не знаю, за что можно эту ябеду любить. Они с Васькой то в огороде возятся, то сад поливают. Он прямо как девка.
– Стоим мы с Верой, – продолжает Даша, – клубникой любуемся. Вдруг смотрим – к вашему дому мальчишки деревенские подошли. Стали они о чем-то с Васей разговаривать, с собой приглашать. Один из них Васятке что-то показал. Присмотрелась я, а это граната немецкая. «Может игрушечная», – думаю. Вера тоже на них смотрит.
– Это, – говорит, – Гришка, хулиган наш деревенский. Опять, наверное, какую-нибудь пакость задумал. Только зачем они к Васятке пришли?
А Вася стоит улыбается, мальчишек внимательно слушает.
Закончил Гришка говорить, Васятка саблю к поясу прицепил и с мальчишками пошел. Они мимо нас проходили. Гришка нас увидел и говорит:
– А вы что наши тайны подслушиваете? Попробуйте только наябедничать кому-нибудь, я вам устрою.
– Не очень-то я тебя боюсь, – ответила Вера.
Гришка усмехнулся и говорит:
– Вот кину эту штуку тебе в огород – испугаешься.
И гранату из-за пояса достал.
– Можно подумать, она у тебя настоящая! – говорит Вера.
– А ты что думала игрушечная? – захохотал Гришка, и ребята мимо прошли.
Мальчишки по дороге смеялись и улюлюкали. А Вася очень гордый был из-за того, что старшие ребята его с собой позвали. Добрый он, да вот только, кроме бабушки да Веры, никому не нужен. Поэтому и тянется к тем, кто к нему хорошо отнесется.
Мы с Верой стали дальше сад разглядывать, да только у обеих на душе неспокойно. Наконец Вера не выдержала и говорит:
– Нет, не могу больше. Жалко мне Васятку, аж сердце болит. Надо взрослым сказать, что Гришка пакость задумал.
Я с ней согласилась, и мы в дом кинулись. Забегаем, а там нет никого. Растерялись мы поначалу, а потом к подруге маминой домой побежали, но и там, кроме бабки старой, никого нет. Мы на улицу выбежали. В деревне пусто. Все на дальний сенокос ушли. Мы в магазин заскочили, может там, кто есть. Но там, кроме продавщицы, никого не оказалось. Мы ей все объяснить попытались да попросили с нами пойти. А она и говорит:
– Делать мне больше нечего, как за шпаной деревенской гоняться. Сейчас все брошу и в лес побегу!
Вышли мы из магазина. Что делать, не знаем. И вдруг не сговариваясь за мальчишками в лес кинулись.
Мы их только на полянке лесной догнали. Спрятались за кустами. Стоим, наблюдаем, что они делать будут.
Стоят они, гранату крутят. Тут Колька, лучший друг Гришкин, предлагает:
– А давайте ее в костер бросим.
Мишка им возражает:
– Может ее просто в кусты кинуть?
– Да мы ее уже десять раз кидали, – отвечает Гришка, – не взрывается она.
– У нее, наверное, запал отсырел, – с видом знатока заявляет Колька.
– Вот мы сейчас и проверим, – усмехнулся Гришка.
Стали они хворост собирать, чтобы костер развести. Тут Вера не выдержала и из кустов вышла. Я за ней. Мы к мальчишкам направились. Гришка нас увидел и говорит:
– А вам что здесь нужно? А ну убирайтесь отсюда!
– Перестаньте, ребята, с гранатой баловаться, – говорит Вера. – Опасно это.
– Тебе-то что, – Гришка ей отвечает. – Это наше дело.
Не выдержала Вера и говорит:
– Ты, Гришка, большой, да глупый, пацанов хоть пожалей.
– А мы и сами за себя ответить можем, – говорит Мишка.
– Делайте, что хотите, – говорит Вера, – Ваську только отпустите.
– Он уже большой, – отвечает Гришка, – сам пускай решает.
– Вася, – говорит Вера, – пойдем с нами.
– Нет, – отвечает ей Васятка, – я с мальчишками останусь, очень мне посмотреть хочется, как гранатка взорвется.
– Вот тебе и ответ, – ехидно говорит Гришка. – Молодец, Василий! А вы убирайтесь отсюда, а то мы вам сейчас накостыляем.
– Никуда я не уйду, пока вы Васятку не отпустите, – говорит Вера.
– Я тебе что – непонятно объяснил? – злобно спросил Гришка и кулаком на нее замахнулся.
Вера стоит не двигается. Не ударил ее Гришка, а в грудь рукой толкнул. Вера на ногах не удержалась и на землю упала.
– И ты отсюда иди, – говорит он мне, – а то и тебе достанется.
Вера с земли поднялась, заплакала от бессилия. Нас двое, а их семеро, что мы можем сделать? Отошли мы к кустам, где до этого стояли.
Мальчишки тем временем костер развели и гранату туда бросили. Гришка больше всех хорохорился, только смотрю я, он за Васятку прячется. У костра так становится, чтобы Вася постоянно между ним и костром оказывался.
Стоим мы за кустами, что делать, не знаем. Вера совсем извелась. Вдруг нагнулась она, сорвала крапиву и в сторону ребят побежала. Они ее не видели, так как к нам спиной стояли. Смотрю я на нее. А Вера сзади к мальчишкам подкралась, троих по голым ногам крапивой хлестнула и прочь кинулась. Она старалась до Васятки дотянуться.
Мальчишки сначала растерялись, а потом за Верой погнались.
Я думала, Васятка тоже побежит, а он присел возле костра и заревел. За Верой только трое мальчишек погналось. Впереди Гришка бежит, кулаками машет.
– Догоню, – кричит, – в костер брошу.
Только Вера быстро бежит, никак им ее не догнать.
Тут и я в себя пришла. Сорвала крапиву и к мальчишкам бросилась, которые у костра оставались. Они смотрели, как Гришка за Верой гоняется, поэтому меня не заметили. Я к ним подбежала и со всего размаха крапивой по ногам ударила. Пока они соображали что к чему, я Васятку на руки подхватила и прочь от костра кинулась. Васятка хоть и маленький, а для меня тяжеловат оказался. Я шагов на двадцать успела от костра отбежать, слышу: мальчишки меня догоняют. Я еще быстрей припустила, да в траве канаву не заметила. Оступилась я, и мы с Васяткой со всего маху в эту канаву полетели.
В следующий момент взрыв прогремел. Я услышала, как над нашей головой осколки засвистели. Кто-то из мальчишек вскрикнул. А потом все стихло.
Когда мы из канавы выбрались, к нам Вера подбежала.
– Живы, – говорит. – Слава Богу!
Я вокруг огляделась. Смотрю – а на поляне двое мальчишек без движения лежат, над ними остальные растерянно столпились. Мы мальчишек растолкали и над лежащими нагнулись. Вера пульс проверила. Бьется. Тут я не выдержала и крикнула им:
– Что вы стоите? Бегите в деревню за помощью!
Только бежать никуда не пришлось, на поляну машина выехала. Из нее двое мужчин выскочили. Как потом оказалось, это были рыбаки из соседней деревни. Они мимо нас проезжали да взрыв услышали, вот и повернули посмотреть. Рыбаки к мальчишкам лежащим подбежали. Осмотрели их. Ребята неподвижно лежат. Лица бледные. У одного рубаха кровью залита.
– Их в больницу срочно надо, – говорят рыбаки.
Потом на руки их осторожно подняли и к машине понесли. Один из мужчин обернулся и мальчишкам крикнул, чтобы они в деревню убирались.
Когда машина уехала, мальчишки в деревню ушли. А мы Васятку за руки взяли и домой вернулись.
На следующий день в деревне переполох начался: родители к нам прибегали, и милиция поселковая, и даже корреспондент из какой-то газеты. Даже Гришка пришел. Просил, чтобы мы про него не рассказывали. Но мы милиционеру про него все честно рассказали, – Дарья испытывающе на девочек посмотрела. – А я больше всех наябедничала. И про то, как он гранату принес, и как за Васятку прятался. А вот с корреспондентом я говорить не стала. Вот такая я ябеда, – закончила она.
Девочки сначала молча сидели, потом все загалдели разом.
– Какая же ты ябеда, Дашка, – говорит Лена. – Ты же о жизни мальчишек беспокоилась.
– А разве Вера не о здоровье твоем беспокоилась, когда маме рассказала о том, что ты без шапки ходишь? – ответила Даша. – Вера помочь тебе хотела, потому что вы когда-то подругами были.
Ты прошлой зимой все перед старшеклассниками воображала: то без шапки ходила, то без рукавиц. Только им все равно – в шапке ты или без. А ты заболела и два месяца на уроки не ходила, потому и на тройки скатилась. Сколько Вера тебя уговаривала, чтобы ты перестала глупостями заниматься? Только ты ведь ни в какую.
Лена голову опустила и молчит.
Тогда Даша к Тане повернулась.
– Скажи-ка, Танечка, разве это не ты полгода назад зареванная в класс пришла? Тебе тогда зубки сверлили. Они у тебя совсем плохие. Ты все конфеты шоколадные ешь и ни на какие уговоры не поддаешься. А ведь в этом году тебе опять к зубному врачу идти.
Замолчала Даша и на девочек смотрит. А те в сторону отвернулись и тоже молчат.
– Скажи, Дашенька, – спрашивает Катя, – а с мальчишками, что дальше было?
– Мальчишки живыми остались, – отвечает Даша. – В больнице им операцию сделали, осколки вытащили. Одно плохо – Колька без глаза остался.
– Жалко, – вздохнула Катя.
– С Верой неудобно получилось, – говорит Таня.
Даша ничего не ответила. Встала и на скамейку к Вере пересела. Через некоторое время к ним все девочки присоединились.
– Ты не сердись, Верочка, – говорит Таня. – Зря мы на тебя накинулись. И ни какая ты не ябеда.
– Ладно, девочки, – отвечает Вера.
– Что ж такая хмурая, если не сердишься? – спрашивает Катя.
– Директор мою маму в школу вызывает. Ума не приложу, зачем это?
– Может, ты натворила чего? – говорит Таня.
– Да нет, вроде бы, – как-то неуверенно ответила Вера.
Замолчали девчонки, только Даша как-то странно на Лену смотрит.
Вдруг она говорит:
– Ты, Леночка, ничего рассказать не хочешь? Почему, например, директор Верину маму в школу вызывает?
– Откуда мне знать, – дернула плечом Лена.
– А я думаю, что ты знаешь, – настаивает Даша.
Девочки на них удивленно смотрят.
– Если ты что-нибудь знаешь, скажи, – попросила Вера.
– Да не знаю я ничего, – раздраженно огрызнулась Лена.
– Если сама не расскажешь, я расскажу, – говорит Даша. – Ты ведь теперь знаешь, какая я ябеда.
Лена только в сторону отвернулась.
– Ну что ж, – говорит Даша. – Тогда мне придется. Твою маму, Верочка, в школу потому вызывают, что ты стекло в дверях разбила.
– Откуда же директор узнал? – удивленно воскликнула Вера.
Даша на Лену посмотрела. Но та только плечами пожала.
– Так ведь Лена ему все и рассказала, – говорит Даша. – Я после уроков в классе задержалась. Молния у меня на сапоге испортилась. Присела я за партой посмотреть, что с ней. Вдруг слышу, в класс кто-то заходит. Выглянула я из-за парты. Смотрю: а это директор наш, а с ним Лена. Вот я их разговор и услышала.
– Зачем же ты Леночка?.. – чуть слышно прошептала Вера.
– Как ты на меня ябедничаешь, так и я на тебя, – зло огрызнулась Лена.
– Ну вот, – говорит Катя, – а сама говорила, никогда такого не сделаешь.
Вера отвернулась и заплакала. Девочки попытались ее утешить.
– Может, обойдется, – говорит Таня.
– Да уж, обойдется, – усомнилась Катя. – Стекло-то было уж больно здоровенное. И как это, Верочка, тебя угораздило?
– Меня в тот день дежурной назначили, – всхлипнула Вера. – Я об этом совсем забыла, только к концу перемены вспомнила. Кинулась я в умывальник тряпку намочить да с доски стереть. А в умывальнике столпотворение, никак к крану не подойти. Тут звонок прозвенел, и все по классам разбежались.
Пока я тряпку мочила да выжимала, учительница в класс пришла. Она у нас строгая очень. Не любит, когда доска грязная, а еще больше не любит, когда кто-то опаздывает. Я из умывальника выскочила и в класс побежала. Возле двери, что на лестницу ведет, кто-то лужу налил. Поскользнулась я и со всего маху на дверь налетела. Стекло вдребезги.
Я испугалась и снова в умывальник кинулась. Стекло с таким грохотом разлетелось, что, наверное, вся школа слышала. Когда все в коридор высыпали, я подождала немножко, а потом из умывальника выбралась и с толпой смешалась. Затем я в класс тихонько вошла, доску вытерла и на место села. В тот момент, когда я на дверь налетела, в коридоре, кажется, никого не было.
– Ты просто не заметила, – говорит Даша. – Лена у окна стояла и все видела. Она в тот день на урок опоздала.
– Я не за себя испугалась, – снова всхлипнула Вера. – Я маму не хотела расстраивать. Стекло-то дорого стоит, а мама одна нас двоих тянет. Денег дома совсем нет. У меня тетка в типографии работает. Я попросила ее к себе меня взять. Помогать газеты перекладывать. Там за это деньги платят. Я уже целую неделю тружусь. Только на стекло еще заработать не успела.
– А сколько стекло стоит? – девочки интересуются.
Вера сумму назвала и опять пригорюнилась.
– Ого, – говорит Таня, – долго тебе работать придется.
– Ничего и не долго, всего два месяца, – отвечает Вера. – Маму только жалко. Она младшей сестренке на зимние сапоги копила, теперь придется за стекло отдавать.
Вера вздохнула грустно и голову опустила.
Девочки осуждающе на Лену смотрят.
Все знают, что Вера и ее маленькая сестренка только с мамой живут. Отец у них погиб два года назад. Он водителем работал. На такси ездил.
Однажды он к остановке подъезжал. Вдруг видит: на остановку грузовик несется. Еще секунда и он прямо в толпу врежется. А там женщины и дети маленькие. Развернул он свою машину и на пути грузовика поставил. Грузовик его машину протаранил, а до остановки не доехал. Водитель грузовика убежать пытался, только мужчины скрутили его и в милицию доставили. Он совершенно пьяным оказался. Папку Веры похоронили торжественно и даже медалью наградили посмертно.
Пока папка жив был, хорошо они жили, дружно и в деньгах не нуждались. Теперь же пришлось Вериной маме на двух работах трудиться, и все равно денег не хватало.
Вера смерть папки тяжело переживала. Друзьями они были. Столько дел было общих, сколько праздников. Папка весельчак был и выдумщик, везде Веру с собой таскал. Не стало папки, и Вера как-то в одночасье повзрослела. Непоседа и хохотушка превратилась вдруг в тихую задумчивую девочку. Взгляд стал серьезным и не по-детски осмысленным.
Молчат девочки. Вдруг Даша говорит:
– Сколько ты, Верочка, денег за неделю заработала?
– Сорок пять рублей, – ответила Вера.
– Знаешь, – говорит Даша, – я в этом году клюквы много насобирала да лишнее на приемный пункт сдала. Поэтому я денег тебе добавлю. Только у нас все равно не хватит.
Катерина на девочек посмотрела и говорит:
– Ой, девчонки, а у меня летом день рождения был и бабушка мне, вместо подарка, деньги вручила. Истратить я их не успела, так что я тоже добавлю.
– А у меня, девочки, – вступила в разговор Таня, – копилка есть, я туда мелочь кидаю. По-моему, там приличная сумма набралась. Может, нам и хватит.
Вера глаза утерла и говорит:
– Спасибо Вам, девочки, – денежки я обязательно верну.
– Да ладно, – говорит Таня, – для хорошего дела ничего не жалко.
Обрадовались девчонки, что Вере помочь смогли. Вдруг Леночка вскочила, заплакала и прочь от них кинулась. Таня удержать ее хотела, только Даша ее остановила.
– Оставь ее, – говорит, – ей одной побыть надо.
На следующий день ученики школы странную картину увидели. Четыре девочки несли к школе большое стекло. Они пыхтели, запинались, давали друг другу советы и всю дорогу хохотали. Когда они к школе подошли, то попросили старшеклассников стекло наверх поднять. Катя за плотником – дядей Мишей, сбегала, и он, ворча беззлобно, стекло в дверь вставил.
Уроки начались как обычно. Учительница объявила, что сегодня будет контрольная работа. Ученики открыли тетради и собирались начать писать. Вдруг дверь отворилась, и вошла завуч. Все встали. Завуч класс осмотрела и говорит, обращаясь к Вере:
– Лазарева, ты почему без родителей пришла?
– А зачем же родителей вызывать? – ответила за нее Даша. – Стекло-то на место поставили.
– Как поставили? – удивилась Зинаида Арнольдовна.
Она вышла в коридор и через минуту обратно вернулась.
– Ну что же, – говорит, – то, что стекло вставили, это хорошо. А вот убегать трусливо с места проступка, это плохо.
Вера стояла, опустив голову.
– Хорошо, что в вашем классе есть ученики, которые не станут скрывать, кто в школе хулиганит, – сказала завуч и вышла из класса.
Поначалу ребята притихли. Вдруг с последней парты раздался голос двоечника Феди Ситникова:
– Это кто же у нас такой герой, который про Верку наябедничал?
– Да, жди, так тебе этот смельчак и признается, – ответила ему из другого угла староста.
Ребята уже собирались контрольную писать, как вдруг со своей парты Лена поднялась. Она была бледнее обычного, а в глазах решимость отчаянная светилась. Ни на кого не глядя, она громко на весь класс объявила:
– Это я про Веру наябедничала!
Класс на мгновение опешил, а потом все одновременно загалдели.
– Позор ябедам! – закричали девочки.
– Фу, ябеда! – улюлюкали мальчишки.
Девочка, которая сидела с Леной, вдруг поднялась со своего места и говорит:
– Я не хочу с такой ябедой сидеть!
Она собрала свои вещи и пересела на другую парту. Еще две девочки, которые сидели впереди, сделали то же самое.
Лена села на свое место и низко опустила голову. Было видно, как из ее глаз капают слезы. Осуждающие взгляды почти всего класса были устремлены на нее.
Через какое-то время класс затих. Вдруг со своего места поднялась Катя, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал ее голос:
– Если человека в чем-то обвиняешь, обязательно сам также сделаешь! Я Лену ни в чем не виню!
Она решительно направилась в сторону Лены и села за парту, что стояла впереди нее. Класс смотрел на нее удивленно.
Тут со своего места поднялась Танюша.
– Я тоже ябеда, – говорит она, – и поэтому мне Леночку не в чем винить.
Она подошла и села рядом с Катей.
Последней поднялась Вера. Она ничего не стала говорить классу. Она просто подошла к Лене и села рядом.
Бросив взгляд на Дарью, которая, улыбаясь, смотрела на них, она обняла Лену рукой за плечи и прошептала тихо:
– И я ни в чем тебя не виню, ты моя самая любимая ябеда в мире!

Добавлено после 1 минут:

КАЖЕТСЯ ПОЛУЧИЛОСЬ. ВСЕМ СПАСИБО.

_________________
Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых

Последний раз редактировалось: Александр Бородай (Пт 12 Авг 2011, 16:50), всего редактировалось 1 раз
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеОтправить e-mailЛичная страничка пользователя
Поблагодарили: Aleksandr.T, Т-Яна, SYPSOKIS, Meiers
Vitichna




Зарегистрирован: 26.03.2007
Сообщения: 272
Благодарили 29 раз/а
Населённый пункт: Земля

778400СообщениеДобавлено: Сб 29 Авг 2009, 16:22 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Мы хотим такую книжку! нет Написала Вам в личку
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
silvermanolix




Зарегистрирован: 26.08.2008
Сообщения: 2
Благодарили 3 раз/а


778471СообщениеДобавлено: Сб 29 Авг 2009, 23:10 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Александр Бородай,

Александр, спасибо вам за, разделенное с нами, ваше вдохновленное творчество!

Очень хотелось бы вашу скзочную книжку в руках подержать и дочери почитать!
Вот адрес моей эл почты: silvermanolix@gmail.com - подскажите как это можно осуществить...
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Понтия




Зарегистрирован: 07.09.2007
Сообщения: 912
Благодарили 69 раз/а
Населённый пункт: Миродолье МО, поместье "Два Бориса"

778480СообщениеДобавлено: Сб 29 Авг 2009, 23:51 | Ответить с цитатойВернуться к началу

А можно в теме "Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых" указать, что у этих произведений есть конкретный автор?
А то я сразу зашла с мыслью, что мы все можем в этой теме их писать.

_________________
http://www.eco-nomos.ru/ ЭСО - Всероссийская подписка на газету о Родовых поместьях. Пользователь Zello: Понтия
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеАнкета пользователя
Александр Бородай

Ищу половинку :)



Возраст: 54
Зарегистрирован: 01.07.2009
Сообщения: 112
Благодарили 99 раз/а
Населённый пункт: Псков

778558СообщениеДобавлено: Вс 30 Авг 2009, 12:59 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Богини, автор этих сказок я, Бородай Александр Владимирович. Я не придумывал псевдоним, ни к чему. Если вы напишете этектронный адрес я скину сборник по интернету, а если почтовый не поленюсь пошлю по почте.

_________________
Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеОтправить e-mailЛичная страничка пользователя
Понтия




Зарегистрирован: 07.09.2007
Сообщения: 912
Благодарили 69 раз/а
Населённый пункт: Миродолье МО, поместье "Два Бориса"

778570СообщениеДобавлено: Вс 30 Авг 2009, 13:17 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Укажите в теме:
Бородай Александр :"Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых"
Успехов вам в развитии образов!

_________________
http://www.eco-nomos.ru/ ЭСО - Всероссийская подписка на газету о Родовых поместьях. Пользователь Zello: Понтия
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеАнкета пользователя
Александр Бородай

Ищу половинку :)



Возраст: 54
Зарегистрирован: 01.07.2009
Сообщения: 112
Благодарили 99 раз/а
Населённый пункт: Псков

778588СообщениеДобавлено: Вс 30 Авг 2009, 17:44 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Дорогая, Понтия, я бы и рад, но так как я сразу не догадался этого сделать, то теперь, я думаю это невозможно. Я как то пробовал изменить другую тему и не смог. Время ушло. Теперь уж будет как будет.

Добавлено после 3 часов 25 минут:

Елка

Под самый Новый год попросила учительница Дашу зал спортивный украсить. Даша – девочка ответственная да исполнительная, тетрадки в портфель сложила и уже собралась было в зал идти, как подумала, что одной ей скучно будет, и попросила Катю с ней отпустить. Учительница возражать не стала.
Девочки в зал спустились. Смотрят – у стены коробки стоят с украшениями новогодними. Катюша стала бумажные снежинки к стенам приклеивать. Даша гирлянды развешивать да воздушные шарики надувать.
Вся школа как потревоженный улей гудит. Две недели до Нового года осталось.
В спортивном зале яблоку упасть негде. Первоклассницы в платьях снежинок танец какой-то разучивают. У дальней стены ансамбль школьный песню репетирует. По залу ученики третьего класса носятся: физкультуру у них отменили. Двое мальчиков в костюмах мушкетеров дуэль на деревянных шпагах устроили.
Дарье вся эта суета предпраздничная очень нравится. На душе волнение приятное и ощущение такое, будто должно случиться что-то хорошее. Кто-то мандарины принес, и по залу чудесный запах разносится.
В центре зала подставка для елки стоит, к ней провода протянуты. Это чтобы елка крутиться могла да огоньки на ней мигали. Только самой елки пока нет.
К Дарье одноклассницы подошли. Тихонько стоят, на девочек с завистью смотрят. Танюша в центр зала глянула и говорит:
– Ой, девочки, скоро елочку привезут, страсть как посмотреть хочется.
Дарья тоже в центр зала посмотрела. Она нередко ловила себя на мысли, что ей грустно становится, когда в зале очередная красавица ель появляется.
В прошлом году она долго одна в пустом спортивном зале простояла, там еще утром елку установили. Она за ветку рукой взялась и печально на ель смотрела. Тепло в зале. Елка после мороза оттаяла, и на коре смола выступила, на слезинку похожая. Даша тогда даже всплакнула. «Прости их», – прошептала она тихо.
Она все понять пыталась, почему в ней такие чувства противоречивые возникают. Ведь праздник – это радость. А вот елка… Даша не пошла на праздник. Все были заняты, и ее отсутствия никто не заметил. Она с родителями в деревню уехала и там весело Новый год встретила.
В этом году она в следующий класс перешла, и, кроме того, что ей поручили зал украсить, Даша должна была выступить перед гостями праздника со своим номером. Она не стала отказываться и решила, что сразу после выступления уйдет домой.
Вдруг Даша увидела, что в зал вошла женщина, а вместе с ней – директор и завуч. Женщина одета шикарно. Костюм модный. Прическа пышная. Сама высокая, красивая. Глаза умные и цепкие.
Женщина зал осмотрела и о чем-то с директором беседовать вполголоса стала. Ребята директора заметили и притихли. Через некоторое время женщина взгляд на учеников перевела и говорит задумчиво:
– А давайте мы у детей спросим, вдруг они нам что-нибудь интересное подскажут.
Директор плечами пожал – делайте, мол, что хотите.
Женщина задорно улыбнулась и говорит завучу:
– Наталья Петровна, соберите-ка всех детей в зале, я хочу с ними поговорить.
Через какое-то время в спортивном зале вся школа собралась. Дети на скамейках сидят да на школьное начальство смотрят.
Наконец директор на середину зала вышел и говорит:
– Ребята, к нам из Москвы представитель Главного управления образования приехала и поговорить с вами хочет.
Женщина головой кивнула и к директору подошла. Уверенно себя держит. Сразу видно, что совсем не волнуется, наверное, привыкла с детьми беседовать. Она внимательно на всех посмотрела и говорить начала:
– Ребята, меня Тамара Николаевна зовут. В этом году праздник новогодний не совсем обычным будет. Ваша школа по итогам прошлого года первое место в России заняла. Поэтому к вам из Москвы гости высокие приедут, и нам подготовиться необходимо. Ваш праздник телевидение снимать будет. Я приехала, чтобы помочь вам. Мне необычное что-нибудь сделать хочется, поэтому я решила к вам с вопросом обратится: «Каким вы этот праздник видите?».
Сначала ребята молчали. Потом начали руки поднимать. В основном старшеклассники свои предложения высказывали, а Тамара Николаевна что-то у себя в блокноте записывала.
Так получилось, что Даша в первом ряду сидела. Она задумчиво в окно смотрела, совсем к тому, что говорили, не прислушивалась, о чем-то своем думала. Когда поток предложений иссяк, и уже казалось, что сейчас всех отпустят, женщина вдруг на Дашу посмотрела и говорит:
– А еще мне хочется тех, кто помладше, послушать. Скажи, девочка, как тебе праздник новогодний представляется? Как, например, лучше елку новогоднюю нарядить?
Дарья не ожидала вопроса, поэтому растерялась немножко. Она на секунду задумалась, а потом, глядя прямо в глаза женщине, говорит тихо:
– Вам не понравится то, что я сказать могла бы.
– Это почему же? – весело улыбнулась женщина.
– Потому что я не знаю, как лучше мертвое дерево украсить, – ответила Даша.
В зале совсем тихо стало. Директор и завуч переглянулись растерянно. И только женщина все также улыбается да на Дашу с любопытством смотрит.
– Это почему же мертвое? Елка ведь не искусственная, а живая, прямо из леса.
– Когда дерево рубят, оно не живым, а мертвым становится, – серьезно ответила Даша.
Стоявший рядом с директором учитель истории положение спасти попытался:
– Ты, Дашенька, не совсем права. Да ведь и традиция во всем мире есть – Новый год с елкой встречать. Эта традиция глубокие корни имеет. Испокон веков этой традиции наши предки придерживались. Это я тебе как историк говорю.
– Традиция такая действительно существует, – ответила Даша, – да только смысл ее во времени затерялся. Я одно знаю: никогда, вплоть до образования государства Российского, славяне елок не рубили и в дом не таскали. Это царь Петр такую традицию завел. И до наших дней именно она дошла. А люди современные, может, от того и живут так плохо, что каждый год мертвое дерево в доме ставят!
Директор школы усмехнулся и говорит:
– Может ты и права, Дашенька. Только ты о прошлом говоришь так уверенно, как будто рассказать можешь, как Новый год тысячи лет назад праздновали, да знаешь, откуда традиция появилась елку наряжать.
– Знаю, – твердо ответила Даша, – и рассказать могу!
– А что, любопытно было бы послушать, – снова улыбнувшись, сказала Тамара Николаевна.
Притихли ребята. Дарья взгляд куда-то вдаль устремила и рассказывать начала:
– Давно это было, больше пяти тысяч лет прошло, когда история эта случилась. В те времена далекие предки наши совсем иначе жили.
Городов на Руси тогда не было. А в других местах они только появляться начинали. Славяне в поселениях жили. У каждого своя земля была, и относились они к ней совсем не так, как люди современные. Не было в те времена на Руси ни бедных, ни богатых. Каждый другому помочь стремился. С радостью великой люди это делали, так как любого человека братом своим считали. Именно поэтому людей этих единым народом назвать можно было.
Много праздников предки наши отмечали. Среди них и тот, что с окончанием года связан был.
В день этот люди всего селения собирались около большой ели, посаженной в центре поселка. Каждая семья перед всеми выступала. Кто пел, кто танцевал, а кто истории смешные рассказывал. Были и те, кто картины свои показывал или поделки разные. Во всем этом смыл глубокий был. Люди как бы отчитывались ненавязчиво о том, что в году прошедшем доброго сделали. Ель ими была выбрана потому, что она всегда зеленой бывает. Она изменяется и в то же время вечно неизменной остается. Она как бы бесконечность жизни символизирует.
Елку под Новый год у славян украшать было не принято. Игрушки бессмысленные на елку вешать никому бы даже в голову не пришло. Предки наши считали, что лучшим украшением для елки снежок искристый будет, месяц задумчивый да звездочки озорные.
В то же время у славян традиция была – под Новый год подарки друг другу делать и перед елкой их складывать. Это могли быть поделки из дерева или глины, картины художников, а мог быть пирог, с любовью сделанный, или морс из ягод лесных. Каждый мог на подарки полюбоваться, а взять лишь тот, для кого они предназначены были.
В одном из таких селений кто-то предложил на время праздника поделки на елку прикреплять. Чем больше всем изделие нравилось, тем выше его поднимали. Они как бы мгновения прекрасные в бесконечном потоке жизни символизировали. Удивительней всего было то, что нередко поделки детей выше, чем поделки взрослых оказывались. Только макушку ели славяне никогда ничем не закрывали, как будто показывая тем самым, что нет предела совершенству.
В том поселении, где поделки на елку вешали, жила семья счастливая. Мужа Пересветом звали, жену – Любавой. И была у них дочка – Зоренька. В те времена далекие люди между собой не враждовали и мыслями глупыми о славе да о деньгах себя не обременяли. А потому таланты разные в них раскрывались. И чаще всего так бывало, что человек в разных областях талант свой проявить мог.
Пересвет и Любава на своей земле жили в любви да в согласии, потому счастливы были. И дочь их – Зоренька, красавицей и умницей росла. Зоренька родителей любила очень, но по характеру скорее на папку похожей была, потому к нему и тянулась больше. Пересвет это чувствовал и с дочерью старался больше времени проводить.
Был у Пересвета талант необычный. Умел он в воду на большую глубину погружаться. В этом равных ему на много селений вокруг никого не было. Селение их на берегу озера чистого стояло, и Пересвет с дочерью купались в нем часто. Пересвет далеко от берега отплывал, а потом нырял. Долго его на поверхности видно не было. А когда он выныривал, то ракушку дочери доставал необычную, то рыбку, чешуей сверкающую.
Он Зореньку научил, как можно дыхание под водой надолго задерживать. А еще приспособление для глаз сделал, чтобы в воде лучше видно было. Зоренька вместе с отцом на дно озера опускалась, видами подводными любуясь. На глубине она с косяками рыб играла или сома здоровенного гладила, а иногда на нем и каталась. В солнечный день под водой все таким необычным казалось, таким красивым и волшебным, что дух захватывало. И для Зореньки мир подводный близким и родным сделался.
Но самым большим талантом Пересвета был тот, что мог он инструменты музыкальные делать. Они звуком обладили удивительным. И на вид очень красивыми были. То арфу он смастерит необычную, то бубен со звуком, на удары сердца похожим. Зоренька не хуже Пересвета на музыкальных инструментах играла. Они перед селянами часто выступали. Пересвет и Зоренька играют, а Любава песни радостные поет.
Однажды, в долгие зимние вечера, смастерил Пересвет дудочку. Он ее в виде сокола парящего сделал. Красив сокол. Взгляд мудрый и грозный. Эта дудочка звуки издавать могла разные: и капель весенняя в этих звуках слышалась, и журчание ручейка, и шум ветра. А самое интересное было то, что она подражать могла голосам обитателей лесных. И как соловей трели могла выводить, и как чайка кричать, и даже рык медведя был ей под силу. Задумал Пересвет на Новый год эту дудочку Зореньке на елку повесить. Вот уж и инструмент готов, и звучит прекрасно, и выглядит лучше не придумаешь, да только нет покоя мастеру. Очень Пересвету хочется соединить эти звуки в мелодию единую, чтобы все звуки в общий хор сливались, да никак у него это не выходит.
Как-то по весне жена Пересвета – Любава, в дом вошла. Смотрит – сидит муж грустный, дудочку в руках крутит. Никогда Любава мужа грустным не видела.
– Что случилось, сокол мой? – спрашивает.
Рассказал ей Пересвет о думе своей. Да и говорит:
– Хочу я, Любавушка, в края дальние пойти. Может быть, есть где-нибудь мастер, который подскажет мне, как сделать так, чтобы дудочка как общий хор зазвучала. Не успокоится душа моя, пока этого не добьюсь.
Простился Пересвет с женой и дочерью и в дальний путь пустился. Перед расставанием сказал Зореньке:
– Жди меня, доченька, я вернусь обязательно.
Неделя прошла и месяц пролетел. Вот уже и весна кончилась, и лето прошло, и осень золотая отгорела – не идет Пересвет. Зоренька каждый день на дорогу выходит, по которой папка в дальний путь ушел. Нет, не видно его.
Как-то с утра перед праздником новогодним Зоренька на дорогу вышла, стоит, вдаль вглядывается. Вдруг видит – люди идут. Стала она всматриваться. Нет, люди незнакомые. Их человек десять: взрослые и дети. И одеты очень необычно. Люди ближе подошли и спрашивают:
– Не Зоренькой ли тебя зовут, доченька?
– Так и есть, – Зоренька им отвечает.
– Пойдем в селение ваше, девочка, – говорят ей люди печально.
Вздрогнуло у нее сердечко. Пошла она за людьми незнакомыми.
В селении люди к празднику готовились. Много народу у елки собралось. Людей незнакомых увидели, все к ним направились. Остановились чужеземцы и спрашивают:
– Не в этом ли селении мастер великий Пересвет жил?
– Здесь, – селяне отвечают.
– Грустную весть мы вам принесли, люди добрые, – говорит старший из пришедших. – Погиб Пересвет.
Опустил чужеземец голову, постоял с минуту, а потом на людей глянул и стал рассказывать:
– Пересвет в наше селение в середине осени пришел. У нас несколько селений в княжество объединено, и всем в нем князь управляет. Пересвет уже домой возвращался. Он весь сиял. Говорил, что секрет открыл великий и домой его несет. У нас он песни пел и на дудочке своей играл. Однажды князь его музыку услышал и захотел, чтобы Пересвет на празднике в его честь выступил. Пересвет отказаться хотел, да люди его уговорили: не хотели они князя гневить.
Наше селение на берегу озера горного находится. На нем торжества в честь князя его подданные задумали. По их плану, в торжествах должны были участвовать ладьи, празднично украшенные. Одна из них по проекту самого князя была сделана. Он себя великим мореходом считал. Мастера, которые ладью делали, отговорить князя пытались. Они ему объясняли, что ладья эта уж больно на воде не устойчива. Только выгнал их князь.
Ладью лентами украсили и детский хор на нее посадили. Мастера людям объяснили, чтобы они строго по обоим бортам ладьи стояли и ни в коем случае на одной стороне не скапливались. Умельцы сказали, что ладья перевернуться может. Детей, чтоб не баловались, в трюме закрыли. В самый разгар праздника с ладьи должны были фейерверк запустить, да что-то не так пошло. Заряды стали прямо на борту взрываться. Люди испугались и все к одному борту кинулись. Накренилась ладья, воду бортом зачерпнула и камнем на дно ушла. Взрослые с ладьи выскочить успели, а дети-то в трюме закрыты были и вместе с ладьей тонуть стали. Когда эту трагедию люди с берега увидели, им не до праздника стало. Они детей спасать бросились. Да только озеро наше уж больно глубокое да холодное. Никто донырнуть не смог.
Пересвет вместе со всеми к месту трагедии побежал. Он на лодку небольшую вскочил, что на берегу стояла, и стал грести к середине озера. Люди на берегу кричат, плачут. На ладьях безучастно сидят, они детей спасти пытались, но, видно, поняли, что не смогут.
Так вышло, что, когда Пересвет к месту трагедии приплыл, последний из спасателей на борт ладьи соседней поднялся. Люди в отчаянии были. Пятнадцать ребятишек одновременно погибли.
Пересвет рубаху скинул и со дна лодки большой камень достал. Он его веревкой обвязал и в озеро бросился. Долго его на поверхности не было. Люди решили – погиб Пересвет. Вдруг над гладью озера головка детская показалась, а за ней и Пересвет вынырнул. Люди к ним кинулись. Ребенка на ладью подняли. Мальчик жив, только испуган сильно. Пересвет отдышался и снова нырнул. Через какое-то время сразу две девочки из воды вынырнули, а Пересвет снова в глубину погрузился. Так одного за другим он детей и вытащил.
Последнюю девочку особенно долго ждали. Наконец и ее головка над водой поднялась. Только Пересвета не видно. Люди в глубину озера вглядываются, вдруг видят, что-то в глубине белеет, двое мужчин в воду бросились и вытащили Пересвета на борт ладьи.
Он глаза с трудом открыл, двигаться он уже не мог. Попросил людей, чтоб не трогали они его. Неподвижно лежал Пересвет, а вокруг него сидели дети, им спасенные. Взрослые за их спинами стояли.
– Прошу вас, – говорит Пересвет, – люди добрые, дойдите до селения моего, передайте дочери моей дудочку, что в лодке осталась. А еще скажите: секрет в том заключается, что Бог в любви великой землю творил, и все, что живет на ней, для человека он создал. Все живое свой голос и звучание имеет. Эти звуки чувства разные в человеке вызывать способны и только в его душе в общий хор сливаются. Для единой мелодии душа – самый главный инструмент. А еще передайте ей, что душа бессмертна. В этой жизни мы с Зоренькой больше не встретимся, но я всегда рядом буду. Сердца любящие смерть разлучить не способна. И мы еще обязательно встретимся.
Сказал так Пересвет, и душа его тело покинула. Не смогло сердце выдержать такого напряжения. Нам дети потом рассказывали, что когда ладья перевернулась и на дно ушла, в трюме воздушная пробка образовалась, поэтому там дышать было можно. Только выбраться дети ни за что бы не смогли. Дверь-то снаружи на крючок была закрыта. Когда Пересвет до них донырнул, он дверь открыл и в трюм заплыл. Детей испуганных он успокоил и объяснил, что делать нужно, чтобы на поверхность выбраться. Он каждого до поверхности провожал. Последнюю девочку он изо всех сил вверх толкнул, а у самого выбраться сил уже не хватило.
Закончил свой рассказ чужеземец и с поклоном дудочку Зореньке протянул. Поклонились ей и все, кто с ним пришел.
Зоренька дудочку взяла. Она смотрела на нее какое-то время, потом к губам поднесла и заиграла. Печально зазвучала дудочка. Зоренька так играла, как будто к папке обращалась, в пространство бесконечное. Не было в ее обращении упрека, только печаль великая да боль не сказанная. Через какое-то время изменилась мелодия. И всем почудилось, будто Пересвет ей отвечает. Показалось людям, что голос Пересвета им слышится. Голос добрый да ласковый.
Чем дальше играла Зоренька, тем светлей становилась мелодия. Вот она уже и как гимн звучит радостный, гимн всему, что в мире создано, всему вечно живущему, бессмертному.
Перестала играть Зоренька, подумала немножко и дудочку старейшине протянула. Тот дудочку принял, шепнул что-то мужчинам, рядом стоявшим. Они через минуту лестницу высокую принесли. И старейшина, поднявшись по ней, прикрепил дудочку к самой макушке ели.
Всем понятно стало, что старейшина этим сказать хотел: «Нет во Вселенной более высокого подвига, чем отдать жизнь за человека незнакомого. Нет более сильного чувства, чем умение чувствовать чужую боль как свою собственную. Нет более чистой любви, чем любовь безусловная».
Проходили годы. Как одно мгновение пролетали десятилетия. Вот уже и нет тех, кто знал Пересвета. Вот уже и внуков его не стало. Только каждый год жители этого селения снимали дудочку и лучший из музыкантов играл на ней мелодию светлую.
Ни дождь, ни снег, ни солнце палящее звучания дудочки не меняли. Столетия дудочка нетленной оставалась. Такой же нетленной, как чувства искренние, как любовь чистая.
Закончила Даша рассказывать и на место села. Тихо в зале.
К микрофону снова женщина подошла и говорит:
– Грустную легенду ты рассказала, Дашенька.
– Не легенда это, – отвечает ей Даша. – Все так и было пять тысяч лет назад. А грустной она кажется потому, что люди современные думают, будто после смерти все заканчивается. А это не так. В этом чудесном мире ничто не исчезает, а лишь форму свою меняет, поэтому Пересвет с Зоренькой обязательно встретятся.
– Хорошо бы они у нас на празднике новогоднем встретились, – кто-то из ребят выкрикнул.
– Кто знает, – задумчиво ответила Даша, – может быть, так все и будет.
– Скажи-ка, Дашенька, – снова обратилась к ней женщина, – ты говорила, что мертвую елку нехорошо в доме ставить. А разве вы дома Новый год не отмечаете, и родители твои елку не ставят?
– Новый год мы обязательно отмечаем, и елка у нас дома есть, – Даша ответила.
– Как же так? – усмехнулась женщина. – Дома вы елку ставите, а здесь не хотите.
– Так ведь у нас дома елка действительно живая. Мои родители очень любят друг друга. Они искренне хотели, чтобы я у них появилась, поэтому в день моего рождения они семечко еловое в горшочек посадили. Теперь елке уже десять лет. Это самое родное наше дерево. Даже правильней будет сказать родовое.
Тамара Николаевна лукаво на Дашу посмотрела и вдруг говорит:
– А скажи-ка, Дашенька, если бы тебе предложили организовать Новый год в вашей школе, как бы ты поступила?
Даша задумалась на секунду, а потом ответила:
– Если честно, то я бы Новый год на улице праздновала. У нас для этой цели даже елка имеется. Видите? – Даша в окно указала.
Там за окном действительно красивая ель росла.
– Эту елку наш старый учитель после войны посадил. Вокруг нее можно и хороводы водить. Только я догадываюсь, что вы скажете. На улице холодно бывает. В платье бальном на мороз не выскочишь, да и комиссию московскую негоже на улице принимать.
Для того чтобы традицию соблюсти, для школы можно ведь и искусственную елку купить. Но если вам так уж хочется, чтобы в помещении обязательно живая елка стояла, то традицию ведь и изменить можно. А для этого я бы вот, что предложила.
В нашей школе три одиннадцатых класса есть да еще два десятых. В них больше ста пятидесяти человек учится. Я бы старшеклассникам предложила в лес съездить и каждому небольшую елочку выкопать, какая кому больше понравится. Эту елочку дома в горшочек посадить, лучше зеленого цвета. Потом все елочки в зале собрать. В центре зала конструкцию деревянную сделать в виде пирамиды. А горшочки на полки специальные поставить. Тогда из них одна большая ель получится.
Эту елку можно и игрушками новогодними нарядить, но лучше так сделать, чтобы между игрушками подарки детские для родителей висели. Это и поделки могут быть разные, и картины, и даже дневники с пятерками, в красивую бумагу завернутые. Родители ведь всегда детям на Новый год подарки делают, а мы бы им ответный подарок сделали.
А еще бы я предложила не справлять Новый год по отдельности, как это в нашей школе принято. А собрать всех детей вместе да пригласить их родителей. А чтобы у нас скучающих не было, каждому поручить выступление подготовить, и чтобы родители в нем участие приняли.
А когда Новый год закончится, пускай старшеклассники свои елочки домой заберут и до весны за ними ухаживают. Кто-то захочет их навсегда у себя оставить, пусть так и будет. А те, кто решит, что елочка ему не нужна, пускай весною на пустыре за школой посадят. У нас он большущий, до самого озера тянется. Там раньше красивый лес был, а когда фабрику в нашем городе строить задумали, лес спилили. Пускай дети ошибку родителей исправят. В нашей школе фотографии учеников хранятся, да в музее поделки есть, что ученики разных лет делали. А тут, представляете, целые аллеи живых деревьев памятью вечной об учениках станут.
А те, кто в первом классе сейчас учатся, пускай семечко еловое возьмут и до одиннадцатого класса дома выращивают. Это ведь из их елочек на Новый год одна великая елка зал украшать будет.
Замолчала Даша и на место села.
Сначала весь зал молчал, как будто предложение Даши обдумывал. А потом все одновременно говорить начали, многие со своих мест повскакивали. Дети кричали и спорили. Кто-то смеялся, а кто-то сидел задумчиво. Было видно, что предложение Дашино им очень понравилось. Даша тихонько со своего места встала и домой ушла.
Дня через два на школьный двор два автобуса подъехали. Из них старшеклассники высыпали, они все в снегу были. Лица на морозе раскраснелись, наверное, от этого улыбки такими яркими казались. Каждый в руках небольшую пушистую елочку держал. Ребята с хохотом в спортивный зал направились и дверь за собой на замок закрыли.
Это был самый чудесный Новый год в Дашиной школе. Все были вместе: и взрослые, и дети. И не было среди них людей скучающих. Каждый хотел выступить. Люди пели и плясали, в игры играли и стихи рассказывали. Школьный ансамбль во всю старался. Когда они устали, их сменил ансамбль родительский. Оказалось, что у многих родителей образование музыкальное имеется. Чей-то дедушка за барабаны уселся и такую дробь выдавал, что народ устал хохотать и хлопать. Весь вечер дети и взрослые русские песни пели. Оказалось, что песен так много и они такие чудесные, что люди никак остановиться не могли.
Московская комиссия веселилась вместе со всеми. Председатель до того разошелся, что с какой-то бабушкой «Барыню» стал выплясывать. Ему за это даже первый приз вручили как лучшему танцору.
Телевидение давно уехать собиралось, да только не смогло от праздника оторваться. Оператор не знал, что ему снимать. Потом он рукой махнул, камеру бросил и стал выплясывать вместе с молодой дикторшей танец замысловатый.
Час прошел и другой пролетел. Праздник в двенадцать часов дня начался. Вот уже и вечер наступил, а времени никто не замечает.
Первым председатель комиссии спохватился. От песен да плясок он совсем запыхался. Рубаха мокрая, волосы всклокочены. Он на часы глянул, охнул и к микрофону подошел. Люди в зале притихли. Он попросил всех на скамейки присесть. Когда все расселись, он улыбнулся и говорит:
– Спасибо вам, ребята, большое. Давно я так не веселился. И учителям спасибо за идею прекрасную. Ваша школа действительно в России самая лучшая.
Он уже хотел окончание вечера объявить, да в последний момент вспомнил о чем-то, глянул в зал и лукаво спрашивает:
– А есть ли среди вас та девочка, что легенду чудесную поведала? Мне ее Тамара Николаевна пересказала.
– Здесь я, – отвечает Даша.
– Скажи-ка, Дашенька, – обратился он к ней, – я вот человек ученый, и мне не очень верится в то, что эта история на самом деле происходила.
– А что бы вас убедить могло? – Даша спрашивает.
– Знаешь, – говорит председатель комиссии, – в науке закон такой есть: все, что в теории звучит, на практике должно подтвердиться.
– Этот закон не только в науке, он и во Вселенной действует, – отвечает Даша. – Да только не каждый может практическое воплощение увидеть.
– А можно ли твоей истории подтверждение найти? – председатель спрашивает.
Задумалась Даша на секунду, а потом ответила:
– Коль я одна этого захочу, чудо может и не случиться, а вот если все мне помогут – это обязательно произойдет!
Люди в зале зашумели. Каждый крикнуть пытался, что тоже очень хочет.
Тогда Даша к микрофону подошла. Все притихли и на нее внимательно смотрят. А Дарья взгляд свой вдаль устремила и замерла. Вдруг елка, что посредине зала стояла, всеми своими огнями ярко вспыхнула. В тот же миг лицо Даши чистым светом озарилось. Улыбнулась она и говорит:
– Ну, конечно же, как это я могла забыть! В нашей школе музей есть. В нем хранятся предметы, которые выпускники разных лет своими руками сделали. Так вот, в этом музее есть одна вещь, которую необходимо сюда принести.
Даша поманила рукой свою подругу Катю и, когда та подошла, что-то тихо шепнула ей на ухо. Катя из зала выскочила, а через несколько минут вернулась, неся в руках красивую коробочку. Она ее Даше передала. Даша коробочку открыла, вытащила оттуда что-то, и руку высоко над головой подняла.
Все, кто в зале сидел, увидели, что Даша держит в руке деревянную дудочку, сделанную в виде парящего сокола. Красив сокол. Взгляд мудрый и грозный. Охнул зал. А Даша дудочку опустила и стала в сидящих людей всматриваться. Через какое-то время она остановила свой взгляд на людях, сидевших в самом конце зала. Красивый русоволосый мужчина, лет сорока, держал на коленях девочку лет восьми. Она нежно прижималась к отцу. На девочке был русский наряд, искусно вышитый. Платье ручной работы, рукава узором замысловатым украшены. Густые волосы красной шелковой лентой перетянуты. Рядом с мужчиной сидела молодая красивая женщина.
Даша взгляд от семейной пары отвела и к залу обратилась:
– На этой дудочке есть клеймо мастера, да вот только не разборчиво оно написано. Не знает ли кто-нибудь, когда эта дудочка в нашем музее появилась и кто ее сделал?
Со скамейки старенькая учительница поднялась и говорит:
– Я знаю. Эту дудочку лет двадцать назад смастерил мой ученик Петруша Лазарев. Он тогда в десятом классе учился. Хороший был парень, давно я его не видела. Когда-то дудочка удивительный звук имела. Теперь играть на ней нельзя, наверное, ведь двадцать лет прошло.
– А вот мы сейчас и проверим, – сказала Даша. Она снова в зал посмотрела и говорит: – А нет ли среди присутствующих Петра Лазарева?
Мужчина, который девочку на коленях держал, снял ее аккуратно и поднялся.
– Петр Николаевич Лазарев – это я, – улыбнувшись, сказал он.
Удивленные взгляды всего зала были устремлены на него.
– А скажите, Петр Николаевич, – обратилась Даша к мужчине, – рядом с вами ваша дочь?
– Да, – кивнул мужчина.
– А можно попросить ее сюда выйти? – спросила Даша.
Девочка вопросительно посмотрела на отца и, когда тот кивнул, подошла к Даше.
– Скажи, – обратилась Даша к девочке, – как зовут тебя?
– Зоя, – тихо ответила девочка.
Вдруг Даша протянула ей дудочку и говорит:
– Сегодня праздник, Зоенька, сыграй нам что-нибудь.
– Да что ты, Дашенька, – испуганно ответила Зоя, – не умею я на дудочке играть. Я ведь даже в школу музыкальную никогда не ходила.
– Не бойся, Зоенька, – говорит Даша ласково. – Ты дудочку возьми и начни дуть в нее. А когда звук услышишь, ты глазки закрой и представь, что на полянке лесной находишься. Оглядись вокруг и к звукам лесным прислушайся. Может быть, ты капель лесную услышишь или ветерок, что между деревьями шумит, а, может быть, журчание ручейка твое внимание привлечет.
Зоя, как завороженная, на Дашу смотрит. Она секунду сомневалась, а потом дудочку из рук Дашиных взяла. Поднесла ее к губам и дуть стала. Дудочка приятный звук издала, а Зоенька глазки закрыла и стала на дырочки пальчиками нажимать.
Полилась по залу мелодия чудесная. Сначала она грустной была, как будто дудочка звала кого-то, как будто тосковала о ком-то родном и близком. Но чем дальше играла Зоенька, тем светлей становилась музыка. Вот уже и звуки лесные всем слышатся. Будто птицы поют диковинно, да листья на деревьях шуршат ласково. А звуков лесных все больше становится, и все они в общий хор сливаются. А мелодия звучит все торжественней, на гимн похожей становится, гимн жизни вечной в мире прекрасном и радостном.
Зоенька играть закончила и дудочку Даше протянула. В зале такая тишина наступила, что, кажется, биение сердец слышно. Пока Зоя играла, Петр Николаевич на нее смотрел удивленно, он как будто вспомнить что-то пытался.
В полной тишине к Даше председатель московской комиссии подошел. Он осторожно взял из Дашиных рук дудочку. Потом он в конец спортивного зала направился, где длинная лестница стояла. Он к елке ее приставил. Наверх по ней поднялся и прикрепил дудочку к самой макушке.
Зоенька удивленно то на папку смотрит, то на дудочку. В этот момент елочка снова всеми огнями вспыхнула.
– Папка! – вскрикнула Зоенька и на шею Петру Николаевичу кинулась.
Он одной рукой обнял Зоеньку, а другой смахнул слезу, на глаза набежавшую.
В этот момент все, кто в зале был, со своих мест повскакивали, закричали радостно и захлопали. Никто больше не сомневался в том, что Даша правду рассказывала. Люди счастье ощутили великое.
Елка всеми огнями радуги переливалась, она как будто настроение, вокруг царящее, чувствовала. Она смотрела радостно на людей ликующих. Смотрела живая и вечно зеленая детская новогодняя елка.

_________________
Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеОтправить e-mailЛичная страничка пользователя
Поблагодарили: Aleksandr.T, M_a_r_i_a, Т-Яна, Meiers
Александр Бородай

Ищу половинку :)



Возраст: 54
Зарегистрирован: 01.07.2009
Сообщения: 112
Благодарили 99 раз/а
Населённый пункт: Псков

778623СообщениеДобавлено: Вс 30 Авг 2009, 17:49 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Подарок

Ранним субботним утром Даше позвонила Катерина.
– Пойдем, – говорит, – сегодня в город Дашенька. Там на центральной площади ярмарку устраивают. Товары посмотрим, на лошадке покатаемся, а самое главное, блинов поедим. Мне страсть как блинчиков хочется.
– А что, – отвечает Даша, – давай сходим. Я ведь тоже давно блинов не ела.
Катя к Даше домой забежала, потом девчонки вниз спустились и по дорожке к центру города направились. Идут, болтают да прикидывают, сколько блинов на пятьдесят рублей купить можно.
Дорожка длинная, но неширокая. По обе стороны тополя высокие растут. А в тени кустов скамейки деревянные стоят. Девочки уже до середины аллеи дошли. Вдруг смотрят – в самом конце на скамейке одинокая фигура виднеется. Подошли девочки поближе и видят: на скамейке их одноклассница Юля сидит. Голова поникшая, плечики опущены, ручки на коленках сложены, платочек носовой сжимают.
– Здравствуй, Юленька, – говорит Даша. – Ты что такая грустная?
Юля в ответ только всхлипнула да еще ниже голову опустила.
Девочки с двух сторон на скамейку присели. Ждут, когда Юля что-нибудь скажет. А Юля глаза платком вытерла и к Даше повернулась.
– Знаешь, Дашенька, – говорит, – я… у меня… Тимка...
Она не договорила и разрыдалась в полный голос. Девочки друг на друга удивленно смотрят.
– Кто такой Тимка? – Даша у Кати спрашивает.
Та только плечами пожала.
– Может, братишка ее? – предположила Катя. – Юля, да ты толком скажи, – потрясла она ее за плечо.
Юля еще минут пять всхлипывала, потом наконец в себя пришла и говорит:
– Тимка – это котенок.
– Фу ты, леший, – облегченно вздохнула Катя, – а мы уж, Бог знает, что подумали. Ну и что там с котенком твоим произошло, пропал он, что ли?
– Да… то есть нет… то есть да – совсем запутавшись, пробормотала Юля.
– Чего нет и что да? – терпеливо спросила Катя.
– Подожди, Катюша, – вмешалась Даша, – дай ей успокоиться.
Юля совсем перестала всхлипывать и начала рассказывать:
– У меня дедушка и бабушка есть. Они в деревне живут. Эта деревня в тридцати километрах от города находится. У нас в деревне коровка есть, пес Бимка, а еще кот Барсик и кошка Мурка.
У Мурки в этом году котята родились, целых пять штук. Я сначала со всеми возилась. Никак решить не могла, какой из них мне больше нравится. А через какое-то время серенький котенок с красивыми полосками вдоль спины самым дорогим для меня сделался. У него такие глазки умные, и играл он забавно. Уже через неделю я никого, кроме него, не замечала. Как только в деревню приезжала, сразу в хлев бежала. Там наверху, на сеновале, я для них домик сделала.
Котенка я Тимкой назвала и так к нему привязалась, что только о нем все время и думала. Я его и в лес за грибами брала, и спать с собою укладывала, и рыбку ему из города привозила. Он всегда мне навстречу кидался, когда я к дедушке с бабушкой приезжала.
Однажды я в деревню приехала, а Тимка мне навстречу не выбежал. Я подумала, может быть, он с другими котятами заигрался. Пошла в хлев, а там его нет. Я к дедушке. А он говорит: «Не знаю, Юленька, не видел я твоего котенка».
Я во двор вышла и думаю: «Куда же это Тимка мог запропаститься?». Вдруг смотрю – по двору кошка Мурка бегает, какая-то вся обеспокоенная. Она на меня посмотрела и замяукала жалобно. Потом она в сарай побежала. Там у дедушки дрова лежат. Я за ней следом в сарай зашла и вижу – один край поленницы развалился. Раньше дрова у дедушки были аккуратно сложены. Мурка на дрова запрыгнула: то на меня посмотрит, то пытается лапкой полено отодвинуть. Она лапой по нему скребет, да только полено тяжелое, никак ей не поддается.
Я к поленнице подошла и стала кучу развалившуюся разбирать. А Мурка вокруг меня бегает. «Что это, – думаю, – она ведет себя так странно». Когда я половину кучи разобрала, то жалобное мяуканье услышала. Я оставшуюся половину за одну минуту раскидала. Там в самом низу Тимка лежал. Он, видно, в сарае на дровах играл, поленница рухнула, и его завалило. Тимке повезло. Он в небольшую ямку упал, а дрова над ним как бы крышу образовали.
Когда я его вытащила, он такой жалкий был: худой, испуганный. Видно, он там дня три пролежал. Ох, и наревелась я тогда. Он ведь погибнуть мог.
После этого случая я решила, что в город его отвезу. Я у папы с мамой спросила: можно ли мне котенка домой забрать. Мама сказала, что забрать можно, только я должна знать, что заводить животных – шаг очень ответственный. Ведь за ними ухаживать нужно: и кормить, и гулять, и лечить, если заболеют. Я с радостью согласилась.
Привезли мы Тимку домой. Сначала все так здорово было. Мы с ним играли, я его кормила и даже туалет за ним убирала. Мама коробочку специальную купила, но Тимка никак туда ходить не хотел, всю квартиру нам описал. Только я не переживала, мне убирать за ним было не в тягость.
Однажды я заметила, что Тимка заскучал. Нет, он рад был меня видеть, он по-прежнему играл со мной, но, когда я занята была, он просто не знал, что делать. В деревне-то все было иначе: если я поиграть хотела – он ко мне прибегал. А если я занята была – он своими делами занимался: с котятами играл, за птичками гонялся, цветочки, которые я посадила, нюхал. А в квартире-то городской нет этого ничего. Вот он и не знал, куда деваться.
Днем, пока я в школе была, он выспится, а ночью ему поиграть хочется. Я в кровать, а он по мне топчется, спать не дает. Я один раз не выспалась, другой раз в школу опоздала. Расстраиваться, капризничать начала. Вот меня уже и Тимка не радует. Однажды ночью я его папе принесла. «Пускай, – говорю, – он с тобой поспит, а то я совсем замучалась».
Папа взял его, конечно, ничего мне не сказал, только посмотрел на меня как-то очень внимательно.
На выходные мы опять в деревню собрались. Я решила Тимку с собой взять. Пускай он с котятами поиграет да по травке побегает. Приехали мы в деревню, Тимка из машины выскочил и к котятам пустился, они так играли здорово. А кошка Мурка облизывала его ласково, видно, тоже соскучилась.
Я своими делами заниматься стала, а когда Тимку увидеть захотела, я его позвала, и он два часа со мной возился. В деревне никто никому не мешал. Я и выспаться успела, и с Тимкой наиграться. Я поняла тогда – котенку здесь больше нравится.
Когда время пришло в город возвращаться, я решила Тимку не брать. Я ведь люблю его. Пускай будет там, где ему лучше. Так мы и жили: я в городе, а он в деревне. И всем хорошо было.
Через месяц котята подросли. Дедушка с бабушкой решили их в хорошие руки отдать. Да и действительно, не держать же семь котов в доме. Я была не против, только дедушку очень попросила Тимку моего никому не отдавать. Дедушка мне твердо пообещал, что они его оставят. Мы с ним в хлев пошли, и я всех котят ему показала, а потом Тимку принесла. Я дедушке объяснила: какие у моего котенка полоски на спинке, какие глазки, и чем он от остальных отличается. Они же все серые, сразу и не разберешь.
Я в город уехала и целую неделю уверена была, что, когда вернусь, Тимка мне навстречу выскочит.
– Представляете, – Юля снова всхлипывать начала, – приезжаю я в деревню, а его нет. Дедушка все перепутал. Он другого котенка оставил, а моего Тимку отдал. Он сказал, что они с бабушкой долго выбирали, да, видно, невнимательно смотрели.
Тимка для меня самым дорогим существом был, а они его чужим людям… Они говорили, что любят меня, всегда ждали, когда я в деревню приеду, а сами даже внимательно посмотреть не смогли. Это они виноваты, особенно дедушка, никогда больше в деревню к ним не поеду!
Юля опять расплакалась. Девочки ее не утешают.
– Знаете, – снова заговорила она, – мы с ним однажды на улице целый день играли. Так набегались, прямо ноги отваливаются. Я на копну залезла. Дай, думаю, отдохну. Глаза закрыла и заснула. Проснулась я оттого, что Тимка около уха травой шуршит. Смотрю я спросонья, и кажется мне, что Тима с травинкой играет. Я глаза протерла и вижу, что это не травинка, а змея. Ее дедушка, наверно, вместе с сеном на самый верх забросил.
Сначала я, от страха не шевелясь, лежала. Тимка глупенький, видно, решил, что это веревка, которая почему-то шевелится. Ему интересно. Он то за хвост змею потрогает, то в морду лизнуть пытается. Змея шипит. Вот-вот укусит. Уж не знаю, сколько я так пролежала. Наконец страх поборола, вскочила, схватила Тимку за шиворот и с копны спрыгнула. Я тогда за него сильно испугалась.
Мы никому ничего не сказали, только весь вечер на печке просидели, друг к другу прижавшись. Тимка тихо сидел, тоже, наверное, испугался. – Юля снова всхлипнула. – Он был самый умный и самый добрый.
Проснулась я как-то утром. Это через два дня было после того, как мы со змеей встретились. Лежу на кровати, глаза не открываю. Слышу – Тимка по дому носится. Потом он затих, а через минуту ко мне на кровать запрыгнул. Я глаза открыла, смотрю – а у него в зубах мышка. Я мышей не боюсь нисколечко. Тимка мышку на одеяло положил и носом мне ее подталкивает. А потом он мне в плечо уткнулся и замер. Понимаете! Он мне покушать принес. Он угостить меня хотел. Он же мне самое дорогое отдавал, что у него было – маленькую мышку. – Юля опять разрыдалась. – Я тогда мышку ему назад вернула и целый вечер его гладила.
– Ничего удивительного в этом нет, – сказала Даша. – Он тебе самое дорогое принес, потому что ты ему самое дорогое отдавала – любовь свою. Так всегда бывает, что в мир отдашь – то и назад получишь.
– А еще он говорить умел, – снова всхлипнула Юля.
– Ну, это уж ты загнула, – усомнилась Катя. – Это ведь все-таки кот, а не попугай.
– Ничего я не загнула, – возразила Юля. – Я часто Мурку при нем гладила и приговаривала: «Муся, Муся». А однажды сижу я на диване, Тимку глажу. Забылась, наверное, и говорю: «Муся хорошая».
А он, представляете, мурлыкал сначала, а потом затих, а через минуту слышу – он произносит: «Мууссся, мууссся». Да так отчетливо. Я от неожиданности даже подпрыгнула. А потом он часто так делал.
Девочки только удивленно головами качают.
– Нет больше у меня Тимки, – печально говорит Юля.
Вдруг лицо ее изменилось, и она сказала решительно:
– Плохой у меня все-таки дедушка, не любит он меня, да и бабушка не лучше. Не поеду к ним больше!
Даша с Катей переглянулись. При этом Катя укоризненно головой покачала. Юля, видно, еще сказать что-то хотела, да только Даша ее опередила:
– То, что дедушка тебя не любит, наверное, правда. Так невнимательно к тебе отнестись только чужой человек мог. Да только ты не сердись на него Юля, ты ведь свою маму еще больше не любишь.
Юля до того удивилась, что даже про горе свое забыла.
– Что ты говоришь, Дашенька? – спросила она растерянно. – Да кто тебе сказал такое? Свою маму я очень люблю, она у меня самая лучшая.
– Да так ли это, Юленька? – усомнилась Даша. – А скажи-ка мне, ты ведь у нас девочка умная да сообразительная, примеры из математики как орехи щелкаешь. Только оценки у тебя не очень: то пятерка, то тройка. Вон на прошлой неделе за контрольную по математике ты трояк получила. Как это ты умудрилась?
– Я, Дашенька, между прочим, все правильно решила. Я даже с задачей справилась, – возразила Юля.
– За что же тройка тогда? – спросила Даша.
– Я все примеры на черновике сначала решала, – ответила Юля, – а потом в тетрадь переписывала. Только я невнимательно посмотрела и вместо цифры 58 – 56 написала.
– А по русскому языку почему тройку получила за проверочную работу? – снова задала вопрос Даша.
– Так ведь я слово «варежка» с буквой «ш» написала, а в слове «подъезд» вместо твердого знака мягкий поставила.
– Опять по невнимательности, что ли? – спросила Катя.
– Ну да, – непонимающе подтвердила Юля. – Я действительно не очень внимательная, мне и мама об этом говорит. Только при чем здесь все это? – удивленно спросила она.
– Ну, раз ты не поняла еще, тогда я тебе объясню, – ответила Даша. – Ты дедушку в чем обвинила? В том, что он внимательности к тебе не проявил, когда ты просила его котенка оставить. О другом думать себе позволил. Ведь это ты заявила, что любящий человек так поступать не может. Так ведь он это только один раз сделал, а ты маму уже третий год мучаешь. Кто же из вас кого больше не любит? – спросила Даша и продолжила:
– Вселенная тебе много раз подсказать пыталась, что ты любимому человеку больно делаешь. Да ты ведь у нас только себя жалеть научилась. Ты даже, когда Тимку оплакиваешь, не думаешь о том, что ему у других людей лучше. Когда кого-то любят – счастья ему желают, а ты слезы льешь.
Вселенная все, что могла, сделала. Но ты ведь у нас девочка равнодушная, вот она для тебя историю с котенком и придумала. Может быть, ты на своем примере поймешь, что такое твоя невнимательность.
Мама с тобой целые вечера просиживала, уроки учила, помочь старалась. Каждый раз она надеялась, что ты пятерку принесешь, только ты ведь маму не любишь. Тебе все равно, что она чувствует!
Юля больше не плакала. Она сидела задумавшись. Наконец она подняла голову и сказала:
– Наверное, ты права, Дашенька. Только все равно, все это несправедливо. Свою невнимательность я могу исправить, а Тимку мне Вселенная не вернет.
– Как знать, – задумчиво сказала Даша, – всякое в этой жизни случается, да только именно ты первой шаг должна сделать. Скажи-ка, когда у твоей мамы день рождения?
– Через три месяца, – ответила Юля.
– И что же ты ей подарить собираешься? – снова задала вопрос Даша.
– Я ей картину красивую нарисую. Я ведь в художественную школу хожу и рисовать у меня хорошо получается. Да ты ведь и сама говорила, что родителям лучше дарить то, что своими руками сделано, – сказала Юля.
– То, что подарки своими руками делать нужно, – это верно, да только очень важно дарить человеку то, что он получить хочет.
– Так что же мне маме подарить? – спросила Юля.
– Подари ей свою внимательность, – ответила Даша.
– Как же я, Дашенька, это сделаю? – удивилась Юля.
– А ты сделай так, чтобы через три месяца у тебя ни одной тройки за невнимательность не было да чтобы в дневнике твоем все красиво написано было. Тогда, может быть, и Вселенная тебе подарок сделает, – ответила Даша.
Юля снова задумалась и говорит решительно:
– Хорошо, Дашенька, я сделаю то, что ты говоришь. Я сделаю это хотя бы для того, чтобы доказать, что ничего не может твоя Вселенная!
– Ну-ну, – усмехнулась Даша.
Они с Катериной поднялись со скамейки.
– Пойдем, Катюша, домой, – говорит Даша. – Все наши блины уже съели, хоть чаю у меня попьем.
Ушли девочки, а Юля одна осталась. Она еще немного посидела на лавочке, потом домой направилась.
Когда она в квартиру зашла, папа с мамой за столом сидели, чай пили. Юля в кухне потопталась немного, а потом говорит:
– Мамочка, а можно вас с папой попросить в мой дневник пока не заглядывать?
– Это почему еще? – удивился папа. – Там все так страшно?
– Да нет, – ответила Юля. – Ну, пожалуйста.
Мама внимательно на нее посмотрела и говорит:
– Хорошо, Юля, давай так сделаем: ты нам дневник и тетради покажешь тогда, когда сама сочтешь нужным.
На том они и порешили.
Через три месяца у Юлиной мамы гости собрались. Было много цветов и подарков. Еще утром папа и Юля праздничный обед приготовили и за цветами в магазин сходили. Наконец все собрались, и мама гостей за стол пригласила. Перед тем как за стол сесть, каждый гость маме подарок вручал и говорил что-нибудь приятное. Юля самой последней оказалась. Она со своим подарком подошла, когда все гости уже за столом сидели.
– Дорогая мама, – говорит Юля, – я хочу подарить тебе два подарка. Вот это – первый.
Она протянула маме красивую картину, которую держала в руках. Гости картину увидели и восхищенно головами закивали. А Юля продолжает:
– А вот это – мой самый главный подарок, мамочка, это то, что ты от меня больше всего получить хотела.
И она протянула удивленной маме конверт запечатанный. Мама конверт взяла, а на нем написано: «Подарок любимой маме на день рождения – Моя внимательность».
Мама конверт открыла, а там Юлины тетрадки и дневник. Тут к ней папа подошел. Стали они тетрадки листать. А в них все так красиво написано и только одни пятерки. И дневник чистенький и тоже только с пятерками. Наконец мама поняла, о какой внимательности Юля говорила. Присела она около дочери и говорит:
– Спасибо тебе, доченька. Твой подарок для меня – самый дорогой!
Видит Юля, что у мамы слезы на глазах, и чуть сама не расплакалась. Мама Юлю в щечку поцеловала, поднялась и говорит гостям:
– Только самый любящий человек такие подарки может делать, я самая счастливая мама на свете, потому что у меня самая лучшая дочка.
Тут все гости захлопали, а Юля опять чуть не разревелась. Только она сдержалась и говорит:
– Мамочка, вы тут с гостями посидите, а я во дворе погуляю.
– Хорошо, доченька, – ответила мама.
Юля собралась и на улицу вышла.
Хорошо на улице. Солнышко светит, прохожие улыбаются. Идет Юля по дорожке, а на душе у нее птицы поют.
Задумалась Юля и не заметила, как забрела на то место, где с девочками три месяца назад разговаривала. Смотрит – та же скамейка стоит, а на ней Даша и Катя сидят. О чем-то оживленно беседуют. Подошла к ним Юля, поздоровалась.
– Как дела, Юленька? – спрашивает Даша.
– Хорошо, – отвечает Юля. – Сегодня у моей мамы день рождения. И я ей свою внимательность подарила.
– Ну и как ей подарок понравился? – Даша лукаво спрашивает.
– Очень понравился, Дашенька, – отвечает Юля. – Ты права была, мой подарок действительно самым дорогим оказался. А мне самой так хорошо, будто это я подарок получила!
Тут Юля задумалась, а лицо ее печальным сделалось. Она на скамейку к девочкам присела и говорит:
– Я-то свое обещание выполнила, а вот мое желание никто исполнить не сможет, даже твоя Вселенная.
Замолчала Юля и под ноги себе смотрит. Катя с Дашей переглянулись. А Юля продолжает:
– Хоть бы одним глазком на Тимку посмотреть, погладить бы его разок.
Она на Дашу глаза подняла и видит, что она ее не слушает, в другую сторону смотрит. И Катя почему-то вместе с Дашей в сторону отвернулась.
– Вам, наверное, девочки, со мной совсем не интересно, – печально говорит Юля, – пойду я.
Девочки к Юле повернулись, а Даша говорит:
– Нам, Юленька, с тобой очень интересно. А уходить ты не торопись. Никак не пойму, – говорит она задумчиво, – что это там по тропинке к нам движется.
– И мне никак не разглядеть, – говорит Катя.
Юля без всякого интереса взглянула в ту сторону, куда девочки указывали. Прямо к ним по тропинке двигался котенок, он был очень худой и взлохмаченный. При каждом шаге его покачивало и было видно, что каждый шаг ему с большим трудом дается.
Юля на котенка посмотрела равнодушно и говорит:
– На моего Тимку похож. Такие же лапки беленькие и полоски на спинке есть.
Девочки на Юлю посмотрели внимательно, а потом на котенка взгляд перевели. Котенок тем временем к девочкам подошел. Он всех троих осмотрел, а потом на землю сел, прямо напротив Юли.
– Ну, вылитый Тимка, – говорит Юля.
Котенок видимо почувствовал тепло, от девочек исходящее, и говорит:
– Мур, мур.
– Даже голос похож, – говорит Юля.
Девочки снова на Юлю посмотрели. А котенок тем временем опять:
– Мур, мур, – а потом замер на секунду и произнес: – Мууся, мууся.
Юля на скамейке так подпрыгнула, что чуть на землю не грохнулась.
– Этого не может быть! – воскликнула она.
Она ошарашено смотрела на котенка.
– Я так понимаю, – ехидно сказала Катя, – что, пока этот кот на чистом русском языке не представится, эта балда не поверит.
– Тимка! – завизжала Юля и кинулась к котенку.
Она подхватила его на руки и к себе прижала. Она так крепко прижимала его, что Даша ей сказала:
– Юлька, ты от радости задавишь кота, тогда уж точно Вселенная помочь тебе не сможет.
Юля ослабила объятья и зарыдала в голос.
– Ну вот, – говорит Катя, – у нее что не событие, то слезы. Горе – ревет, радость – ревет. У тебя ничего другого в репертуаре нет?
Юля ее почти не слышала, она все гладила и гладила своего Тимку.
– Слушай, Юленька, – сказала Даша, – отнеси-ка ты котенка домой, его покормить да помыть не мешает. Судя по всему, он все тридцать километров пешком отмахал.
Юля закивала головой и бросилась домой.
Дней через пять Дарья решила к Катерине заглянуть. Вышла на улицу, идет по дорожке, о своем думает. Вдруг видит – около подъезда на скамейке Юля сидит. Лицо счастливое, глазки огнем радостным светятся.
– Здравствуй, Юля, – поздоровалась Даша. – Как дела у тебя?
– Здравствуй, Даша, – ответила Юля. – У меня все хорошо.
Она немного подумала, а потом и говорит:
– Знаешь, Дашенька, ты права была. Ни в чем мои бабушка с дедушкой не виноваты. Это из-за меня все произошло, теперь я это точно знаю! Я к ним обязательно в деревню поеду!
– Вот и молодец! – говорит Даша.
Смотрит на Юлю. А та счастливая сидит, во весь рот улыбается, а на коленях у нее сладко посапывает маленький подарок Вселенной. Мягкий и пушистый, самый дорогой для Юли подарок в мире.

Добавлено после 2 минут:


Памятник

Конец апреля. На улице погода чудесная. В школе последний урок закончился. Учительница попросила ребят остаться и объявила, что завтра уроков не будет, так как вся школа будет заниматься подготовкой к празднику 9 мая. Обрадовались ребята и стали домой собираться.
На следующий день все ученики на школьном дворе собрались. Завхоз объяснил, что делать нужно, и каждому инструмент вручил.
Девочки листья прошлогодние граблями в кучи сгребают, а мальчишки их на носилках за пределы двора школьного относят. Там в конце большой костер развели.
Много детей в школьном дворе порядок наводят. Тут и выпускники, и первоклашки. Мальчишки из пятого класса по двору носятся, листья прошлогодние в девчонок кидают. Девочки с ними ругаются, грозятся завучу пожаловаться.
Перед школой большая ель растет. Даша с Катериной около нее работают. Дарья к елочке подошла. Веточки погладила, на шишки, что на верхушке растут, посмотрела, и говорит:
– Глянь, Катюша, красавица какая!
Подошла Катерина и тоже на елочку смотрит. Елочка на ветру покачивается, девочкам кивает приветливо.
Девочки уже собрались за работу приняться, как вдруг на школьный двор две грузовые машины подъехали. На одной был установлен кран, а из кузова другой торчала какая-то конструкция железная.
Из машины рабочие вышли. Двое молодых, а один постарше, видимо, их начальник. Они стали из кузова какие-то инструменты доставать.
Ребята работать бросили, на рабочих с любопытством смотрят. А те к елке подошли и инструмент на земле разложили. Молодой рабочий бензопилу стал настраивать, а пожилой на елку задумчиво смотрит.
У одного из тех, что помоложе, каска желтая на затылок сдвинута, брюки в сапоги заправлены. Руки у парня в татуировках. Во рту зуб железный блестит. Он на учеников свысока глянул. Сплюнул сквозь зубы. И спрашивает:
– Эту пилить что ли, бригадир?
– Похоже, эту, – ответил тот, что постарше.
– Щас мы ее в один момент завалим, – усмехнулся молодой.
Катя на рабочих удивленно посмотрела, а потом у Даши спрашивает:
– Что это они, Даша, с нашей елочкой делать собираются?
– По-моему, они нашу красавицу спилить хотят, – ответила Даша задумчиво. – Пойду у их начальника спрошу.
Она к старшему подошла и спрашивает:
– Скажите, дяденька, что вы с нашей елкой делать собираетесь?
Тот на Дарью ласково посмотрел и говорит:
– Спилить, доченька. Праздник ведь скоро. Во всем городе приготовления идут. Люди ветеранов поздравлять будут. Директору вашей школы приказано мероприятия торжественные организовать. Городские власти памятник для этой цели изготовили. И камень гранитный с фамилиями солдат, что во время войны погибли. Многие из них в вашей школе учились. Памятник в нашей машине лежит. Мы его установим, а потом трибуну соорудим.
– Нельзя, дяденька, эту елку пилить! – говорит Даша.
– Да я и сам не хочу, – бригадир ей отвечает. – Вон ведь какая красавица! Да только что я сделать могу. У меня ведь начальство есть. Оно приказало, а я только исполняю. Да ведь это место ваш директор указал, у вашей школы памятник-то больше и поставить некуда.
– Что ты, бригадир, с этой малышней разговариваешь? – насмешливо спросил парень с татуировкой на руке.
Он подошел к елке и, присев на одно колено, стал заводить пилу.
Даша перевела взгляд в сторону парня. Она внимательно смотрела на его руки. Катерина, стоявшая рядом, заметила, что у Даши был очень напряженный взгляд. Наверное, поэтому у нее даже вены на лбу вздулись.
Повозившись немного с пилой, парень дернул за шнур. Пила рыкнула, но не завелась. Парень снова дернул шнур, ситуация повторилась. Даша все также напряженно смотрела на пилу. После третьей попытки парень удивленно уставился на инструмент.
– Что это с ней, Петрович? – обратился он к бригадиру. – Ведь полчаса назад она как часы работала.
– Может, свечу залило? – предположил бригадир. – Ты подергай – должна завестись.
Парень прижал пилу ногой к земле и принялся бешено дергать за шнур. Даша все также, не отрываясь, смотрела на инструмент. Пила не заводилась. Наконец, парень, устав дергать, отпустил шнур и присел рядом с пилой.
– Вот зараза! – в сердцах сказал он. – Что делать-то, Петрович?
– Выкрути свечу, – сказал тот равнодушно, – проверь, есть ли искра. Если нет – свечу замени да топливо подрегулируй.
Парень отошел немного в сторону и стал разбирать инструмент. Как только он отошел, Даша расслабилась и снова посмотрела на бригадира.
– Эту елку нельзя пилить, дяденька, – сказала она мягко, но настойчиво. – Она легендарная!
– Ага! – захохотал парень, который возился с пилой, – точно легендарная, ее Кутузов посадил.
Вокруг рабочих собралась вся школа. Ребята стояли полукругом, им было интересно посмотреть, что происходит. Впереди стояли старшеклассники. После слов парня некоторые из них заулыбались. Со всех сторон послышались шутки и смех.
– Нет, эту елку не Кутузов посадил, – спокойно возразила Даша. – Это наш старый учитель Иван Николаевич сделал!
После ее слов вокруг наступила тишина.
Ивана Николаевича в школе знал каждый. Здесь не было человека, которого бы он ни учил.
Иван Николаевич пришел в школу сразу после войны и вплоть до прошлого года преподавал. Умный и тихий учитель был. Никогда он на учеников не кричал, поэтому даже самый последний двоечник уважал и любил его. Его уроки истории были настоящим произведением искусства. Когда он рассказывал, картины из прошлого становились живыми, и у всех создавалось ощущение, будто ты сам там присутствовал. Но не это было самое главное. Он учеников своих всегда поощрял думать самостоятельно над событиями минувшими. Радовался очень, когда ученики с ним спорили и свою точку зрения высказывали, которая не совпадала с учебником.
Жил он один, тихо и незаметно, в небольшой квартире на окраине города. Последний год болел часто и уже не преподавал. Умер он так же тихо, как жил.
– Вы почему не работаете? – вдруг раздался грозный голос.
Через толпу детей, активно работая локтями, пробиралась завуч школы. Наконец она добралась до елки и остановилась рядом с Дашей.
– Во, во, – отозвался парень с татуировкой, – сами не работают и нам не дают.
– Как это не дают? – удивилась завуч.
– Вот так и не дают, – презрительно глядя на Дашу, сказал парень, – елку, говорят, пилить нельзя.
– Что здесь происходит? – раздраженно спросила завуч.
– Эту елку нельзя пилить! – спокойно ответила Дарья, глядя ей прямо в глаза. – Потому что ее Иван Николаевич посадил. Мама этой елочки во время войны дважды жизнь Ивану Николаевичу спасала, и не только ему. Она как памятник посажена.
Завуч, не ожидавшая такого ответа, на мгновение растерялась. Однако через секунду она пришла в себя и перешла в наступление.
– А ты знаешь, что мы для ветеранов, подарок сделать хотим? – решительно заявила она: – Этот памятник по специальному заказу сделан. Знаешь сколько на него денег потрачено?
– Ветераны памятник себе уже поставили. Это живой памятник бессмертному подвигу солдат погибших. Неужели вон та железка, – Даша кивнула в сторону грузовика, – дороже, чем этот памятник.
Завуч что-то хотела возразить, но в этот момент к ней подошел учитель физкультуры.
– Что у нас здесь, Маргарита Арнольдовна? – поинтересовался он.
– Да вот… – только и нашлась, что ответить завуч.
– Пусть Дарья расскажет, – выкрикнул кто-то из школьников.
Даша паузой воспользовалась и рассказывать начала:
– Эту ель старый учитель посадил, когда с войны вернулся. Иван Николаевич всю войну прошел от первого до последнего дня. Он в пехоте служил. Когда наша армия столицу Австрии освобождала, от командования приказ поступил – не применять пушки и авиацию. В Вене, столице Австрии, много памятников архитектуры было, и наше командование сохранить их пыталось.
Иван Николаевич со своим отделением к центру города пробивался. Бои шли очень упорные. Немецкие снайперы многих солдат из его взвода ранили или убили. До центра города всего пять человек дошло. Иван Николаевич со своими солдатами за огромной елью укрылся. Он каску снял и хотел пот со лба вытереть. В этот момент большая шишка ему прямо на голову упала. Пригнулся он. И в это мгновение пуля снайпера в ель ударила, аккурат в то место, где до этого его голова была. А шишка еловая прямо в каску свалилась. Иван Николаевич шишку в карман сунул, каску надел и из-за елки выглянул. И как раз вовремя. Увидел он, что в то место, где они находились, гранатометчик немецкий целится. «Ложись!» – только и успел он скомандовать и за елкой упал. В этот момент выстрел грянул, и взрыв последовал. Елка на себя все осколки приняла. Только не выдержала она и пополам переломилась.
Немцев из дома тогда другое отделение выбило. Бойцы Ивана Николаевича оказались только легко контужены, но каждый до конца войны дожил.
В память об этом случае он эту ель и посадил. Иван Николаевич ее из семечка той шишки вырастил, что ему на голову упала. Это – памятник елке-спасительнице.
Молчат ребята. Маргарита Арнольдовна на учеников смотрит. Досадно ей, что стала этот вопрос при детях обсуждать. Понимает она, что елку теперь очень трудно спились будет, многие против нее настроены.
Так получилось, что, когда ребята вокруг елки собрались, Даша и Катя в центре оказались. Школьники напротив них стояли. В первом ряду среди старшеклассников стояла первая красавица школы – Света Меньшикова. Она с любопытством смотрела на девочек. Света стояла, скрестив руки на груди, прислонившись к плечу высокого красивого парня.
Даша знала, что Света влюблена в этого парня. Они действительно были красивой парой. Парня звали Игорем. Он был из довольно состоятельной семьи, наверное, поэтому всегда был одет по последней моде. Игорь был отличником. На своих сверстников, а уж тем более на малышей он смотрел свысока.
Вот и сейчас он насмешливо глянул на Дашу и произнес надменно:
– Мало ли какие сказки нам тут малышня рассказывать будет. Решили памятник установить, давайте установим.
Из толпы школьников вышел первоклассник.
– Это не сказки, – заявил он. – Все, что Даша говорит, – это правда. Мой дедушка вместе с Иваном Николаевичем воевал. Он мне тоже эту историю рассказывал.
Мальчик подошел к Даше и Кате и встал рядом с ними.
– Я тоже не дам эту елочку спилить, – решительно сказал он.
– Еще один защитник природы нашелся, – ядовито сказал Игорь. – Можно подумать, тебя кто-нибудь спросит.
После его слов Света, опиравшаяся на его плечо, аккуратно отстранилась и с удивлением посмотрела на своего парня.
– Ты действительно так считаешь? – спросила она, испытывающе глядя на Игоря.
– Конечно, – холодно ответил он. – Начальству виднее, какой памятник устанавливать. Если каждый думать начнет да со своими советами лезть, мы даже сарай построить не сможем.
– Может, с этой елкой действительно повременить? – обратился к завучу учитель физкультуры. – Надо бы с директором посоветоваться. Кстати, нам надо еще деревья за школой спилить. Мы же собирались в этом году спортивную площадку расширять. Там у нас футбольные ворота криво стоят. Им деревья мешают. Три тополя да дикие яблони прямо на футбольном поле растут. Если их спилить, то мы сможем еще и беговую дорожку сделать. Пускай рабочие пока туда идут, а мы за это время до директора дозвонимся.
– А может, ваши умники и там нам работать не дадут, – снова встрял в разговор парень с татуировкой, – глядишь, они так скажут, что деревья рубить вообще нельзя.
Парень стоял, засунув руки в карманы и выставив вперед ногу в начищенном до блеска кирзовом сапоге. Он выплюнул папиросу, повернулся к Даше и ехидно спросил:
– Может, ты скажешь, что и их пилить нельзя, может, дикие яблони тоже героические да легендарные?
– Ничего легендарного в этих яблонях нет, – ответила Даша. – Только они не дикие. Ласковой и благодарной рукой они посажены.
Молчат все, а Даша продолжает:
– Когда учитель наш с войны вернулся, он в деревню родную поехал. Он ведь не из нашего города был. В деревне у него жена и трое детей оставались. Он для них подарки разные из Германии вез. Он их за хлеб у немцев выменивал. Жене – платок пуховый, двоим сыновьям – машинки игрушечные, младший дочке – куклу красивую. За всю войну от жены он только одно письмо получил, но по этому поводу не расстраивался – война ведь. Его из части в часть нередко переводили. Наверное, поэтому, думал, и письма его найти не могли. Да и деревня, где он жил, немцами была занята.
Когда Иван Николаевич до деревни доехал, к своему дому направился. Идет по деревне, смотрит – дома все целы. Видимо, немцы сжечь их не успели, когда отступали. Подошел он к тому месту, где дом его стоял, и видит – на месте дома пепелище, и только труба печная торчит. Кинулся он по соседям узнать, где семья его. Молчат люди, взгляд отводят да головы опускают. Наконец соседка одна рассказала ему, что случилось.
В самом начале войны, когда наши войска отступали, вслед за ними в деревню немцы вошли. В деревне только бабы, старики да подростки остались. Все мужики на фронт ушли. Немцы жителей на площадь согнали и объявили, что если кто-то из них помогать красной армии станет, того они расстреляют.
Как-то зимой жена Ивана Николаевича – Анастасия, в лес за дровами пошла. Трое детей у нее. Хочешь не хочешь – а кормить надо. В лесу она на бойцов наших наткнулась. Они из окружения выходили да в засаду попали. Все трое ранены, сами идти не могут.
Анастасия ночи дождалась и по одному их на сеновал к себе перетащила. Знала она, чем рискует, да уж больно жалко ей солдатиков было. Молоденькие они совсем, если немцы их поймают – точно расстреляют. Месяц она их лечила и кормила. Двое быстро поправились, и Анастасия их одного за другим в лес к партизанам отправила. Третий же тяжело ранен был. Поправлялся долго. Но и его она смогла бы на ноги поставить, немного совсем оставалось. Еще бы чуть-чуть и ушел бы солдат, да только, видно, не судьба.
В деревне их предатель оказался…
При этих словах Даша почему-то на парня с татуировкой посмотрела и продолжила:
– Он и рассказал немцам, что Анастасия красноармейцев прячет. Ладно бы он жизнь свою спасал, его бы понять можно было. Но этот человек выслужиться перед немцами хотел.
Немцы утром нагрянули. Весь дом они обыскали, потом на сеновал забрались, там солдата и обнаружили. Его во двор вытащили, били долго. Немцы сведения о наших войсках получить хотели. Да только не смогли они сломить дух русский. Ничего солдат им не сказал. Тогда немцы его к дереву поставили и расстреляли.
Анастасия все это видела. Поняла она, что немцы с ней сделают. Чтобы детей своих спасти, она сама к немцам вышла. Немцами молодой эсэсовец командовал. Он был худой да лощеный. Его сапоги всегда идеально начищены были. И он по ним тросточкой постукивал.
По его приказу всю деревню к дому Анастасии согнали. Через переводчика он объявил, что за помощь врагу Анастасия примерно наказана будет и все должны это видеть. Только немцы не расстреляли ее. По приказу офицера ее обратно в дом втолкнули. Окна и двери досками забили, лишь одно окно оставили, перед которым односельчане стояли. Возле окна немцы двух автоматчиков поставили. Дом бензином облили, а потом подожгли.
Люди видели, как Анастасия по дому металась, она хотела детей спасти. А когда поняла, что не сможет, она к окну подошла и перед ним встала. На руках она пятилетнюю дочь держала, а впереди нее сыновья стояли. Им в то время было девять и одиннадцать лет.
Когда дом загорелся, вся деревня заплакала, бабы в голос завыли. Только дети Анастасии не плакали. Молча стояли ее сыновья, ладошки в кулачки сжаты, а взгляды смело на немцев устремлены. Дочь Пелагея мамку за шею обняла и к щеке ее прижалась. Анастасия что-то сказала ей ласково.
Знали дети, что сейчас с ними произойдет, знали и не плакали. В последний момент Анастасия платок с головы сняла. Ее волосы золотистые по плечам рассыпались. Она людям улыбнулась. Может быть, мужа любимого в этот момент вспомнила, а может, солдат спасенных. И от улыбки ее еще сильней зарыдала деревня. В этот момент крыша рухнула.
………………………………………………………………

На следующий день все, кто оружие мог держать, из деревни к партизанам ушли. Люди поклялись эсэсовца поймать, и слово свое сдержали. Его через год нашли, судили и на площади повесили. А деревню именем Анастасии назвали.
После того, как Иван Николаевич узнал о том, что случилось, он к пепелищу родному вернулся. В сад вошел, что они с женой и детьми сажали. Там он на землю сырую упал и три дня пролежал как мертвый. Местные жители помочь ему хотели, да только не отзывался он. Через три дня он в себя пришел. Игрушки, что для детей вез, из мешка вынул и под деревья поставил. Туда же и платок положил. Потом он месту родимому поклонился и навсегда в чужие края ушел.
Он в Москву уехал. Там институт закончил, и его по распределению в наш город учителем направили, здесь он навсегда и остался.
Года через два его солдаты разыскали, которых Анастасия спасла. Долго они с ним беседовали. Потом они все вместе в деревню к Ивану Николаевичу поехали. Пепелище травой поросло, только сад остался. Они оттуда семена и саженцы привезли и перед нашей школой посадили.
– Видите, – Дарья рукой в сторону школьного двора указала, – три тополя в рядок посажены – это солдаты, которых Анастасия спасала. Тот, что в центре, молния почти пополам расколола. А ветром его на один бок завалило, он на соседний тополь опирается. Это солдат молоденький, которого немцы замучили. Перед тополями яблоня большая посажена, а перед ней две поменьше – это Анастасия и сыновья ее. Рядом с яблоней пригорок небольшой, и на нем вишенка растет. Если из кабинета Ивана Николаевича смотреть, то вишенка чуть выше яблони получается. Такое впечатление создается, будто женщина ребенка на руках держит. Это Анастасия и дочь ее младшая.
В прошлом году Иван Николаевич болел сильно. Я к нему приходила часто. Летом я в деревню собиралась, и в последний день, перед отъездом, он мне горшочек передал, в котором клен был посажен. «Сделай с ним, доченька, то, что душа твоя подскажет», – сказал он.
Когда я из деревни вернулась, узнала, что старый учитель умер. Плакала долго. Осенью я клен его рядом с яблонькой посадила. Теперь они навсегда вместе будут. С этого дня их души никто разлучить не сможет.
Я сделала то, что душа моя хотела. Теперь вы, – обратилась она к учителю физкультуры, – можете сделать то, что ваша душа просит. Возьмите пилу, – Дарья на инструмент рукой показала, – спилите эти деревья. Ведь очень важно ворота футбольные выровнять и дорожку беговую сделать. Для нашей школы самое главное – побольше бегунов вырастить.
Замолчала Дарья. Раскраснелась от речи пламенной, на завуча смотрит. Вокруг тишина мертвая.
Через некоторое время ученики в себя приходить стали. Перешептываются.
Маргарита Арнольдовна совсем растерялась, что делать, не знает. Учитель физкультуры голову вниз опустил и молчит. Рабочие инструмент свой оставили, на Дарью смотрят. Только парень с татуировкой продолжает с пилой возиться.
– Петрович, долго мы с этими вундеркиндами спорить будем? – вдруг зло сказал он, обращаясь к бригадиру. – У нас работа стоит, мы еще два заказа выполнить должны. Деньги за разговоры нам платить никто не будет. Надавать им подзатыльников да разогнать, всего и делов-то.
– Ну, им ты, может быть, подзатыльников и надаешь, ты вот мне попробуй, – послышался спокойный голос.
Из толпы учеников вышел высокий крепкий парень. Его широкие плечи и здоровенные кулаки говорили о том, что надавать ему подзатыльников будет очень непросто. Он подошел к Даше и Кате и встал рядом с ними.
Даша знала этого парня. Это был Андрей Фирсов – ученик выпускного класса. Учился он плохо. Вообще было непонятно, каким чудом он доучился до последнего класса. Он не был глупым, скорее даже наоборот. Нередко он с легкостью решал самые сложные задачи, а иногда не мог ответить на самый простой вопрос. Даша слышала однажды, как сокрушалась его классная руководительница. Она говорила, что у Андрея очень светлая голова, только он учиться совсем не хочет.
– Мне как раз размяться не помешает, – добавил Андрей, поводя широкими плечами.
– Я тоже давно подзатыльников не получал, очень хочется попробовать, – раздался еще один голос.
Из толпы выбрался другой ученик и встал рядом с Андреем. Это был его закадычный друг Колька. Он был ниже Андрея, но крепкий и коренастый. Его сломанный нос придавал ему вид уличного бандита.
– Ну что ты, «герой нашего времени», – сказал он, насмешливо глядя на парня с татуировкой, – как насчет подзатыльников?
– Нам тут еще драки не хватало, – всплеснула руками Маргарита Арнольдовна. – Ну, куда ты, Фирсов, лезешь? Твое присутствие в школе и так под большим вопросом.
– А он хочет, чтобы его в колонию для несовершеннолетних отправили, – презрительно проговорил Игорь. – Учиться ему мозгов не хватает, так вот он и решил тут перед нами показным героизмом покозырять. И ситуация подходящая, – продолжил он. – Эта недоучка, – кивнул он в сторону Даши, – нам тут байки рассказывает, а этот на амбразуру готов кинуться.
– Это не байки, – послышался детский голосок.
Вперед вышла первоклассница с большими белыми бантами.
– Мой дедушка был одним из тех, кого жена Ивана Николаевича спасла. Он мне сам говорил, что если бы не Анастасия, его бы в живых не было, а значит, и меня. Я тоже не дам эту елочку срубить, – решительно сказала она.
Малышка подошла к первокласснику, стоявшему около Даши, встала рядом и взяла его за руку.
– Я надеюсь, на этом героические выкрутасы закончатся, – громко и презрительно произнес Игорь, – или есть еще желающие вылететь из школы за срыв ответственного мероприятия.
– Думаю, что есть, – послышался звонкий голос.
Светка Меньшикова, первая школьная красавица, шагнула к ребятам и встала рядом с Андреем Фирсовым.
– Меньшикова, ты-то куда? – удивленно воскликнула Маргарита Арнольдовна. – Ну, я понимаю эту малышню – глупые они еще, что с них возьмешь. По Фирсову давно тюрьма плачет, его вот-вот из школы выгонят. Но у тебя-то – блестящее будущее, тебе в институт поступать надо, а ты к этим бандитам решила присоединиться.
– Блестящее будущее потерять не страшно, Маргарита Арнольдовна, – улыбнувшись, ответила Света, – Совесть потерять страшно.
Она посмотрела на Андрея Фирсова и вдруг решительно взяла его под руку. Андрей сразу как-то подтянулся и расправил плечи. Было видно, что теперь ему море по колено.
– Ну, Андрюха, – завистливо сказал Колька, – если бы меня такая девочка под руку взяла, мне бы и сотня бандитов была нипочем.
Он презрительно глянул в сторону парня с татуировкой и слегка ударил кулаком в свою ладонь.
– Ты у нас и так герой, – улыбнувшись, ответил Андрей.
– Тебе не кажется, Светик, что ты сильно ошибаешься, – снова вступил в разговор Игорь. – Я и раньше подозревал, что ты недалекого ума, – сказал он презрительно, – но теперь ты это еще раз доказала. Однако любую ошибку можно исправить, если сделать это вовремя. Я даю тебе пять секунд, чтобы ты передумала.
– Три, четыре, пять… – решительно ответила Света. – Я приняла твердое решение и менять его не собираюсь. Единственную ошибку, которую я совершила – это что с тобой познакомилась.
– Ты еще об этом пожалеешь, – с угрозой проговорил Игорь.
– По-моему, твой бывший тебе угрожает, – насмешливо глядя на Игоря, сказал Андрей.
– Это он от горя да по недомыслию, – усмехнулась Света.
– Тогда понятно, – улыбнулся Андрей.
– Слушай, Светик, как ты раньше не разглядела этого «отличника боевой и политической подготовки»? – встрял в разговор Колька. – Ты ведь у нас такая умница.
– Ой, Коля, – засмеялась Светка, – молодо–зелено, да ведь и на старуху бывает проруха.
Она отвернулась от Кольки и посмотрела на стоящих перед ней учеников.
Семеро школьников стояли против всей школы. Против рабочих. Против всего мира. Никого не обманывала их веселость. Все понимали, что эти семеро будут драться за елку до последнего. Они будут драться за этот памятник героически погибшим солдатам. Они не уйдут отсюда, даже если им придется умереть.
Маргарита Арнольдовна больше не угрожала. Она смотрела на стоявших перед ней учеников и совершенно не представляла, что ей теперь делать.
– Надо бы директору позвонить, – негромко сказал учитель физкультуры, – без него нам этот вопрос не решить.
– Ладно, – наконец придя в себя, сказала Маргарита Арнольдовна, – сейчас мы спорить не будем. Я позвоню директору, пусть он и решает.
– А я уже решил, – раздался хорошо знакомый всем ученикам голос.
Ребята обернулись. Позади толпы стоял директор школы. Он двинулся по направлению к елке. Ученики расступились, давая ему пройти.
Федор Степанович директором школы стал два года назад. Ему было чуть больше сорока. Умный и деятельный человек. Он никогда не сидел без дела. При нем школу отремонтировали. Организовали компьютерный класс, открыли разные кружки.
Областное начальство его недолюбливало. Он был слишком независим и самостоятелен. Он с легкостью нарушал все известные каноны и правила, решительно ломал веками сложившиеся традиции. Его терпели только потому, что каким-то необъяснимым образом ему удалось добиться того, что многие из его учеников получали диплом с отличием и золотые медали. Несколько раз в школу направляли различные комиссии, но всякий раз проверяющие убеждались, что знания детей соответствуют полученным ими наградам.
Когда он остановился рядом с Дашей, к нему подбежала Маргарита Арнольдовна.
– Как хорошо, что вы здесь, Федор Степанович, – торопливо заговорила она, – а то я просто не знаю, что делать. У нас тут мероприятие ответственное готовится, а эти, – она кивнула в сторону Даши…
Она не успела договорить, Федор Степанович перебил ее:
– Я все знаю, Маргарита Арнольдовна, – спокойно сказал он, – я слышал разговор от начала и до конца.
– Почему же вы не вмешались? – удивленно воскликнула завуч. – Тут ведь едва драка не началась.
– Посмотреть было любопытно, кто есть кто, – улыбнувшись, ответил он. – Нигде человек так свое настоящее лицо не показывает, как в критических ситуациях.
Он повернулся к бригадиру и протянул ему руку.
– Здравствуй, Петрович, – весело сказал он.
– И тебе не хворать, – улыбнувшись, отозвался тот.
– Ну, что мы делать будем? – спросил директор.
– А что ты у меня спрашиваешь? – усмехнулся бригадир. – Ты ведь у нас директор. Ты вон лучше у нее спроси, – он кивнул в сторону Даши, – это по ее милости мы тут уже целый час беседуем. Мы ведь так и не решили – пилим елку или нет.
– Я тебя, Петрович, не о том спрашиваю. То, что деревья эти никто не тронет, это уже решено. Я спрашиваю, где мы твою железяку установим?
Директор кивнул в сторону машины.
– Тебе же областное начальство приказало на этом месте установить, или ты с ними поспорить хочешь? – улыбнулся бригадир. – Смотри, снимут они с тебя голову.
– Ничего, – усмехнулся Федор Степанович, – без головы даже удобней, шапку покупать не надо.
– Да вы с ума сошли, – обратилась к директору завуч. – При всем моем уважении к вам, сейчас вы не правы. Да директоров за меньшие проступки с работы снимали, а на вас у начальства и так огромный зуб имеется. Это же дело государственной важности. Вас же выгонят!
– Может, так все и будет, – задумчиво проговорил Федор Степанович, – но для меня есть только одно дело государственной важности – вот они.
Директор указал в сторону учеников.
– Для них не важно, как мы будем обосновывать свою трусость, для них важно, как мы поступим. Знаете, Маргарита Арнольдовна, в этой жизни мы каждый день принимаем решения. Одни простые, другие сложные. Есть такие, от которых зависит карьера, а есть и такие, от которых зависит жизнь. Мой дед когда-то принял решение биться за Родину до последней капли крови и погиб за нее. Мой отец принял решение всегда говорить правду и двадцать лет отсидел в сталинских лагерях. Вот они, – директор кивнул в сторону семерых школьников, заслонивших собой елку, – тоже приняли свое решение. Теперь мой черед. И неужели вы, Маргарита Арнольдовна, думаете, что я испугаюсь?
– Делайте, что хотите, – безнадежно махнув рукой, ответила завуч, – я вас предупредила.
Она развернулась и стала выбираться из толпы школьников.
– Смелый ты мужик, Федор, – сказал бригадир, – хотя ты и в школе такой был. Мы ведь с тобой десять лет за одной партой сидели. Только ты скажи, нам-то что делать? За работу ведь деньги заплачены. Это-то ты понимаешь?
– Понимаю, – ответил директор. – Ты не волнуйся, Петрович, сейчас мы все решим.
Он повернулся к семерым школьникам, стоявшим у елки.
– Ну, какие предложения будут, – улыбнувшись, спросил он. – Только вы уж постарайтесь сделать так, чтобы меня хотя бы до девятого мая с работы не сняли.
– Если вас снимут, мы вместе с вами из этой школы уйдем, – серьезно ответила Света.
– Ну, я надеюсь, до этого не дойдет, – сказал Федор Степанович.
– До этого точно не дойдет, – уверенно сказала Даша. – Сами ветераны ни за что бы не дали эту елку спилить. Они просто не знают, какой подарок им власти приготовили.
– Как же нам все-таки поступить? – снова спросил директор.
– Я вот что предлагаю, – ответила Даша. – Давайте гранитный камень прямо перед елкой установим. Вокруг нее клумбу разобьем и оградку поставим, которую рабочие привезли. Сам памятник мы на школьном дворе установим, около сада, который Иван Николаевич посадил. Так у нас даже два памятника получится. Спортивную площадку мы в другую сторону развернем, там же и беговую дорожку сделаем.
– Площадку развернуть не получится, – грустно сказал учитель физкультуры, – там места мало. Ты ведь, Даша, сама видела у нас за школой целая свалка. Там и камни, и бочки, и бревна сухие лежат. Да и ворота футбольные очень тяжелые. Их не то что перенести, их с места сдвинуть тяжело.
– Это раньше тяжело было, – задорно ответила Даша, – а теперь у нас кран подъемный есть и самосвал, за который деньги заплачены. Да вон и тому парню, – Даша кивнула в сторону рабочего с татуировкой, – распилить что-нибудь не терпится. Я думаю, он нам все сухие бревна в один момент на мелкие кусочки распилит.
– А что, Даша, по-моему, идея хорошая, – задумчиво сказал директор, – пойдем-ка на школьный двор, посмотрим, как все лучше устроить.
Через полчаса работа закипела. Каждому нашлось дело. Как-то само собой получилось, что школьникам не надо было больше указывать, что делать. Двое ребят быстро расчистили место перед елкой. Рабочие опустили на него большой гранитный камень.
Как только он был установлен, четверо мальчишек схватили лопаты и разбили большую клумбу. Девочки сбегали в кабинет биологии, набрали семян и саженцев и вместе с учительницей стали сажать цветы.
Рабочие довольно быстро установили деревянную трибуну. Потом они перевезли железный памятник на школьный двор. Ребята долго спорили о том, в каком месте его поставить. Кто-то догадался сбегать за учителем рисования, и тот изобразил на ватмане несколько вариантов. Один из них, после небольших поправок, был принят.
Через несколько минут ребята с хохотом набросились на школьную свалку. Они растаскивали камни и доски, откатывали бревна и разбирали битый кирпич. Рабочие краном загружали бочки и бревна в машину. Самосвал несколько раз уезжал и снова возвращался. Ребята работали с таким усердием, что заразили им даже рабочих. Веселое настроение передалось и парню с татуировкой. Он больше не злился. Его пила работала бесперебойно. Он ходил вокруг бревен в мокрой от пота рубахе и беззлобно приговаривал, что сегодня он напилится на всю оставшуюся жизнь.
Директор школы вместе с бригадиром рабочих стояли в сторонке, наблюдая за происходящим.
– Знаешь, Федор, – сказал бригадир, – все-таки здорово, что у тебя такие ребята есть. Я ведь грешным делом подумал, что таких больше не осталось. Глядя на молодежь, я решил, что это потерянное поколение. Мальчишки мягкотелы и трусоваты, в армию их сейчас колом не загонишь. Девчонки все больше о деньгах да о тряпках думают. Такое впечатление создавалось, что эти ребятишки Родину за грош продадут. А ведь ошибся я. Есть среди них те, на ком Россия держится.
– Я тебе, Петрович, вот что скажу, этих детей все больше становится. Настоящих детей. Мальчишек и девчонок новой цивилизации. Они многое изменят. Может быть, и нам с тобой удастся в новом мире пожить.
– Ну дай-то Бог, – с надеждой вздохнул бригадир.
Когда работа была закончена, уставшие, но довольные школьники разошлись по домам.

День Победы был ясным и солнечным. Возле школы собрались все ученики. Они стояли, выстроившись в две линейки, перед трибуной. Играл настоящий оркестр. Музыканты были одеты в солдатскую форму времен Великой Отечественной войны.
Когда часы пробили десять, на трибуну поднялись ветераны, а вместе с ними руководство школы и представители городской администрации.
Даша стояла вместе со своим классом. Она с искренним восхищением смотрела на защитников Родины. У многих ветеранов на груди блестели ордена и медали. Когда заиграл гимн, седые старики расправили плечи и гордо подняли головы. Воистину, им было чем гордиться. Это был их праздник. Это был их день. День светлой памяти их великому подвигу.
Пока играл гимн, Даша смотрела на елку. Сегодня она выглядела не совсем обычно. На самой макушке была надета красная звезда с серпом и молотом. Чуть ниже на ветках были закреплены пять солдатских пилоток с красными звездами. Сверху по обеим сторонам ели, спускалась красивая лента, на которой висела звезда героя Советского Союза. Эта звезда была сделана из блестящей желтой бумаги.
Даша знала, что перед самой смертью Ивану Николаевичу вручили звезду героя. И вот теперь копия этой звезды висела на елке. Лента охватывала солдатские пилотки, как будто показывая тем самым, что среди защитников Родины никого кроме героев не было.
В этот день звучало много торжественных речей. Много добрых слов говорили люди ветеранам. Когда пришла очередь ответного слова, кто-то из ветеранов сказал, что в числе прочего они благодарны властям за то, что они сохранили самый дорогой их сердцу памятник – эту красавицу елку.

Когда торжественный митинг закончился, детей отпустили, а ветеранов пригласили в кабинет к директору школы.
Даша уже было собралась идти домой, но тут к ней подошла Катя.
– Пойдем со мной, Дашенька, я тебе что-то покажу.
Она взяла Дашу за руку и повела в сторону спортивной площадки. Даша не была там с того дня, когда они наводили там порядок. Они остановились невдалеке от сада, посаженного Иваном Николаевичем.
Сейчас здесь все выглядело иначе. Сад был обнесен невысоким деревянным забором. Земля под деревьями была вскопана и полита. В центре стоял небольшой столик и деревянная скамейка. На ней сидели два седых ветерана. У одного из них на коленях устроился внук.
Малышка с белыми бантами помогала высокому широкоплечему парню поливать клумбу, устроенную между деревьями. Она хохотала, брызгала на него водой и говорила, что он не там поливает. Стройная красивая девушка с улыбкой смотрела на эту возню. Наконец парень, устав поливать цветы и воевать с малышкой, подошел к девушке. Даша узнала их. Андрей Фирсов – знаменитый школьный двоечник, и Света Меньшикова – первая школьная красавица, стояли рядом. Света взяла Андрея под руку и застенчиво прижалась к его плечу.
– Устал? – ласково спросила она.
– Что ты, Светлана, доброе дело никогда в тягость не бывает, – ответил он, широко улыбнувшись.
Один из ветеранов, сидевших на скамейке, повернулся к молодой паре, и Даша отчетливо услышала его слова:
– Спасибо вам, ребятки. За память о друзьях наших погибших, спасибо! Ваше отношение – это самый дорогой для нас памятник!

_________________
Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеОтправить e-mailЛичная страничка пользователя
Поблагодарили: Aleksandr.T, Strawberry fields, Meiers
alueparysa



Возраст: 64
Зарегистрирован: 28.07.2008
Сообщения: 68
Благодарили 10 раз/а
Населённый пункт: Украина

778625СообщениеДобавлено: Вс 30 Авг 2009, 17:53 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Уважаемый Александр Бородай, мой електронный адрес:
alueparysa@mail.ru
Спасибо.
С уважением, Валентина.

_________________
Знающий людей разумен, а знающий себя самого прозорлив.
Побеждающий других силён, а побеждающий самого себя могуществен.
Довольствующийся самим собой - богач.
Лао-Цзы
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Александр Бородай

Ищу половинку :)



Возраст: 54
Зарегистрирован: 01.07.2009
Сообщения: 112
Благодарили 99 раз/а
Населённый пункт: Псков

778880СообщениеДобавлено: Пн 31 Авг 2009, 21:23 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Ксюша


Весна в этом году была ранней. Город утопал в зелени, и запах сирени разносился по всей округе.
Даша сидела на скамейке возле подъезда. Она закрыла глаза и блаженно подставила лицо лучам солнца. В густых кустах чирикали воробьи. Слышались приглушенные звуки машин, да ветер изредка доносил гомон детских голосов.
Весна для Даши была самым чудесным временем года. Она любила наблюдать, как все оживает. Как тает снег, и как ручьи уносят остатки зимнего сна. Ей нравилась свежая зелень листвы, яркий свет солнца и синее, бесконечно высокое небо.
Дарье вспомнилось, как года два назад она вот также сидела у подъезда и смотрела на ручеек, что бежал с небольшой горки перед домом. Он пробивался из-под тающего снега и, протискиваясь между льдинками, нес с собой редкие прошлогодние листочки. Этот ручеек был удивительно чистый. Сквозь него были видны мелкие камушки и желтый песок. Вода до того была прозрачной, что иногда казалось, что ее просто нет. Спустившись с горки, ручеек замедлял свой бег и тек спокойно и ровно, издавая какой-то особенно мелодичный звук.
Вдруг Дарья заметила, что ручеек вынес из-под снега спичку. Обыкновенную спичку, брошенную кем-то, может, год, а может, десять лет назад. Ничего в ней особенного не было. Она просто повторяла все движения ручейка, то погружаясь, то вновь выскакивая на поверхность. Может быть, в этот момент солнце в воде блеснуло как-то по-особому, может быть, в движении спички было что-то волшебное, да только после ее появления настроение Даши резко изменилось.
Ее спокойная радость сменилась чувством необычайного восторга. Захотелось петь и прыгать от радости. Захотелось сделать что-нибудь хорошее. А еще захотелось крикнуть всем людям:
– Смотрите, как прекрасен мир, вдохните этот чудесный воздух, опустите руки в ручей, почувствуйте, как здорово жить!
Чувства, нахлынувшие на Дашу, были очень сильными и еще долго бурлили в ней, вызывая слезы радости и ощущение абсолютного счастья. «Странная эта штука – весна!» – подумала Даша.

Дарья открыла глаза. Она по-прежнему сидела на скамейке и прислушивалась к прилетавшим звукам. Мимо нее прошла соседка, баба Маша, живущая на первом этаже. Пробежал толстый рыжий кот. Проехала на велосипеде маленькая девочка с длинными косичками. И опять никого.
Чувство радости постепенно угасло, и Даша уже было собралась пойти домой, как вдруг увидела, что к подъезду направляется ее сосед, живущий в квартире напротив. Это был Эдик. Высокий красивый парень, с чудесной кучерявой шевелюрой и здоровенными кулаками.
– Привет, Дашенька! – поздоровался Эдик.
– Здравствуй, Эдик, – ответила Даша.
Эдик показал Дарье язык, рассмеялся и забежал в подъезд.
Еще год назад Эдик был грозой всей школы, где училась Дарья. Да что там школы – всего района. Он учился в выпускном классе. Год назад, это был двоечник и грубиян, бездельник и драчун. Он был жестокий и надменный. Человек, для которого, казалось, нет ничего святого.
О нем еще много можно было бы сказать плохого, если бы ни одно «но». Его сестренка – Ксюша.
Странное дело, когда Эдик был с Ксюшей, он мгновенно менялся. В этот момент он был самым добрым и искренним, самым нежным и заботливым. Он любил свою сестричку, и это была самая настоящая любовь. В такие моменты в нем чувствовалось непреодолимое желание сделать другого человека счастливым.
Даша знала об Эдике немного. Что-то рассказали родители, что-то говорили подружки или соседи. Но из того, что она знала, картина складывалась невеселая.
Эдик родился в благополучной семье. Отец, Дмитрий Федорович, – военный летчик, мама, Зинаида Николаевна, – преподаватель в музыкальной школе. С отцом у Эдика сложились самые теплые отношения. Дмитрий Федорович – человек по военному дисциплинированный и аккуратный, с сыном был добрым и строгим. Он с детства приучал Эдика к физическим упражнениям, воспитывал в нем волю к победе, прямоту и честность.
Эдик старался во всем походить на отца. Он еще в первом классе записался на секцию бокса и к седьмому добился хороших результатов. Выиграл городские, и даже областные соревнования. Он бегал быстрее всех в школе, подтягивался на перекладине больше двадцати раз, кидал мяч дальше всех. Эдик прекрасно играл на фортепиано. Кроме всего прочего, он был отличником.
Отец часто брал его с собой в походы и путешествия. Они даже как-то раз вдвоем спускались в лодке по бурной реке. Года четыре назад в их семье родилась Ксюша. Эдик относился к ней по-доброму, но сдержанно, отца же он боготворил. Казалось, этому счастью никогда не будет конца. И вот в одно мгновение все рухнуло.
Как-то зимой, когда Эдик учился в седьмом классе, отец пришел домой и, со свойственной ему прямотой заявил, что он любит другую женщину и уходит к ней навсегда. Он собрал свои вещи и ушел. Это было как гром среди ясного неба. В это так не хотелось верить. И в течение недели никто и не верил. Только потом Эдик и Зинаида Николаевна осознали, что Дмитрий Федорович больше никогда не вернется. Много позже Эдик узнал, что отец, уже через два дня после ухода из семьи уехал с молодой красавицей на Дальний Восток.
Когда пришло осознание неотвратимого, все изменилось. Зинаида как-то в одночасье потухла, ей вдруг стало все безразлично. Казалось, она постарела лет на десять. Ничто ее больше не интересовало: ни любимая работа, ни Эдик, ни дом, и даже дочка Ксюша не вызывала у нее больше никаких эмоций. Она как будто заснула, не в силах перенести свалившееся на нее несчастье.
Эдик же, напротив, в течение месяца превратился из веселого, отзывчивого парня в агрессивного озлобленного подростка. Он бросил секцию, начал курить, в школе едва перебивался с двойки на тройку. Он стал задиристым и дрался со всеми, кто попадался ему под руку. Он как будто вымещал на других всю свою злость и обиду на отца. Нередко его боль выплескивалась дико и страшно.
Даша однажды видела, как Эдик дрался одновременно с тремя парнями из соседнего двора. Это была настоящая бойня. Эдик никого не щадил и не хотел жалости для себя. Казалось, он не чувствует боли. Со стороны могло показаться, что боль даже доставляет ему удовольствие. Минут через десять все его противники лежали на земле, а он стоял над ними, тяжело дыша, со сжатыми, окровавленными кулаками.
Через какое-то время он сколотил подростковую банду и стал ее предводителем. Домой он стал приходить подвыпившим и сразу валился спать. В городе поговаривали, что кражи магнитофонов из машин – это дело рук его банды. Вскоре Эдика поставили на учет в детской комнате милиции. И, наверное, недалек был тот день, когда он наконец совершил бы что-то серьезное и сел в тюрьму, или погиб. Да, видно, его ангел хранитель – маленькая Ксюша, не давала ему сделать этот последний, роковой шаг.
Ксюше к тому времени исполнилось пять лет, а Эдик перешел в десятый класс. Он всегда находил для нее время. Водил ее в садик, гулял с ней во дворе. Он покупал ей фрукты и сладости. Научил кататься на велосипеде, который сам же и купил, неизвестно на какие деньги. Даша как-то видела, как они играли в детской песочнице. Сначала Ксюша учила Эдика делать песочные пирожки, а потом решила поиграть с ним в ладушки. Она рассказывала Эдику детскую присказку, которую, наверно, выучила в садике:
– Ладушки, ладушки, где были? У бабушки…
Эдик никак не мог запомнить эту простую считалку, и Ксюша весело хохотала, когда он ошибался.
– Какой ты у меня непутевый братик! – сквозь смех говорила она и снова начинала объяснять, хлопая брата по ладошкам.
Наконец Эдик хватал Ксюшу в охапку, начинал тискать и рычать как волк.
– Ну все, Ксюха, – говорил он, – сейчас я тебя съем.
Он поднимал ее на руки и начинал шутливо покусывать ее живот, отчего Ксюша еще больше хохотала и визжала на весь двор. Она брыкалась и вырывалась из рук брата. А тот наконец прижимал ее к себе, целовал в румяную щеку и ждал, пока сестра успокоится. Потом он сажал ее к себе на плечи и нес домой, изображая лошадку.
Все случилось прошлой весной.
Даша возвращалась из школы. В этот день у них была контрольная работа по математике. Учитель разделил класс на три части, написал на доске задание и сел за стол, зорко наблюдая, чтобы ученики не списывали. Даша свой вариант решила быстро и какое-то время смотрела в окно. Потом, ради развлечения, решила и два остальных варианта. Но так как времени оставалось еще много, она сдала тетрадку и попросилась домой. Урок был последний, и учитель ее отпустил.
Когда Даша подошла к дому, она увидела около своего подъезда машину скорой помощи. Машина перегородила дорогу, и Даша, обойдя ее по бордюру, вошла в подъезд. «Наверно, бабе Маше стало плохо», – подумала Даша. Она сочувственно глянула на дверь соседки с первого этажа. Поднявшись на свой этаж, она увидела, что дверь в квартиру, где живет Эдик, распахнута настежь. Из глубины квартиры доносился приглушенный гул встревоженных голосов и тянуло запахом лекарств. Сердечко Дарьи тревожно сжалось.
Она достала ключ от своей квартиры, собираясь зайти домой, но какое-то непреодолимое чувство потянуло ее в квартиру напротив.
В прихожей никого не было. Дарья прошла дальше. Справа по коридору находилась кухня. Там на стуле сидел Эдик. Его пустой взгляд был устремлен в одну точку, лицо белое как мел, в руке зажата давно потухшая сигарета. Даша повернула налево и увидела часть комнаты, где толпились люди. В проходе, спиной к ней, стояла баба Маша – соседка с нижнего этажа.
Когда Даша подошла и заглянула в комнату, перед ней открылась жутковатая картина. На кровати, которая стояла у стены, лежала Ксюша, ее глаза были закрыты, курчавые волосы разметались по подушке. Возле кровати медсестра спешно настраивала какую-то аппаратуру. Молодой доктор поторапливал ее и, обращаясь к Зинаиде Николаевне, говорил с досадой:
– Что ж вы, мамаша, делаете, ну кто же так ребенка антибиотиками пичкает, если у нее обыкновенная простуда.
Зинаида Николаевна сидела на табуретке в углу комнаты, безучастно гладя на доктора. На полу валялись коробки от каких-то лекарств.
Доктор приложил слуховую трубочку к груди Ксюши и стал прислушиваться. Вдруг он резко повернулся к медсестре и скомандовал:
– Реанимацию, быстро!
Медсестра засуетилась еще быстрее. Она открыла небольшой чемоданчик, вытащила оттуда два круглых приспособления с ручками и передала их доктору. Резким движением воткнула вилку в розетку, прикрепила к бокам Ксюши провода на присосках и доложила:
– Готово!
Доктор потер приспособления друг о друга, приложил их к Ксюшиной груди и дал команду:
– Разряд!
Медсестра щелкнула тумблером на панели приборов, и Даша увидела, как выгнулось тело маленькой Ксюши. Когда тело снова опустилось на кровать, доктор и медсестра стали смотреть на приборы. На одном из них по экрану бежала прямая линия.
Даша видела в кино, как делают реанимацию, и понимала, что прямая линия обозначает то, что сердце Ксюши не удалось запустить.
– Увеличить ток, – услышала она голос доктора.
Медсестра повернула большую черную ручку и снова щелкнула тумблером. Тело Ксюши снова на мгновение изогнулось и рухнуло на кровать. Линия на экране по-прежнему была прямой.
«Ничего не выходит!» – мелькнуло в голове у Даши. Все происходящее казалось ей каким-то неправильным, несправедливым. Ей очень захотелось, чтобы у доктора все получилось. Она мысленно стала просить:
– Ну давай, Ксюша, ну, пожалуйста!
Очередной, еще более мощный разряд, дугой изогнул тело Ксении. Даша быстро взглянула на прибор. Нет! Линия по-прежнему была прямой. Доктор обессилено и безнадежно опустил руки. Мгновение он стоял не шевелясь, потом произнес в полголоса:
– Все! Это конец!
Он медленно протянул приспособления медсестре, которая аккуратно уложила их в ящик. Доктор обошел кровать и присел на табурет рядом с приборами.
– Сколько раз все это видел, – проговорил он, – но, наверное, никогда не смогу привыкнуть к смерти ребенка.
Дарья услышала, как запричитала и заплакала в голос баба Маша. Зинаида Николаевна, сидевшая на стуле, стала раскачиваться из стороны в сторону и что-то бормотать. Вдруг Дарья почувствовала, как что-то падает за ее спиной. Она резко обернулась и увидела, как тело Эдика опускается на пол. Ситуация была до того напряженной, что падение показалось ей очень медленным, она даже отметила про себя, что голова Эдика, ударившись об пол, подпрыгнула как резиновый мячик.
Доктор обернулся на звук падения и устало сказал медсестре:
– Это, кажется, ее брат, помоги ему!
Медсестра схватила бутылочку с нашатырным спиртом и выскочила в коридор.
Дашу охватило чувство какой-то нереальности происходящего. К ней снова вернулось ощущение, что здесь что-то не так, что-то неправильно. Она посмотрела на бледное лицо Эдика, лежавшего на полу, потом на Ксюшу, и в ней вдруг сама по себе вспыхнула картина из прошлого.
Наделю назад Даша ехала на автобусе к своей подружке. Народу было много и ей пришлось стоять. Она не сразу обратила внимание на парня, который был рядом с ней. Одной рукой он держался за поручень, а на другой у него сидел ребенок, судя по одежде, – девочка. Картина была обычной, если бы не та нежность, с которой парень прижимал ребенка. Девочка обеими ручками обнимала парня за шею. Она обессилено положила свою голову ему на плечо.
В автобусе была толкотня, и парень изо всех сил старался закрыть собою ребенка. Девочка на мгновение подняла голову, и Дарья узнала Ксюшу. Даша успела заметить на лице девочки нездоровую красноту и капельки пота, выступившие на лбу.
– Скоро мы доедем, Эдичка? – услышала она слабый голос Ксюши.
– Скоро, моя хорошая, скоро, – ласково ответил он.
Кто-то из пассажиров уступил им место, и Эдик устало опустился на сидение. Ксюша все также обнимала брата за шею, только теперь она опустила свою головку ему на грудь и закрыла глаза. Эдик прижал ее к себе и нежно гладил рукой ее худенькую спинку. Он прижался щекой к ее кудрявой головке и тихо нашептывал:
– Все будет хорошо, Ксюшенька, доктор тебе обязательно поможет.
– Мне не будет больно? – жалобно спросила Ксюша, поднимая голову.
– Нет, солнышко, – уверенно улыбаясь, ответил Эдик, – я никому не позволю сделать тебе больно. Братик у тебя самый сильный, он тебя от всех защитит.
С этими словами он еще крепче прижал ребенка к себе.
– Я люблю тебя больше всех, Эдичка, – чуть слышно прошептала Ксюша, она даже смогла улыбнуться.
– И я тебя, сестричка! – ответил Эдик.
И было в его словах столько любви и нежности, столько искреннего желания помочь Ксюше, что у Даши даже слезы навернулись. Никого в этот момент для них не существовало. Не было ни людей в автобусе, ни ругающейся билетерши, ни глупой песни, доносившейся из динамиков. Были только он и она, и их искренняя и чистая любовь, заполнившая все пространство перед ними.
Сейчас, стоя возле Ксюшиной комнаты, на Дашу обрушились знакомые чувства. Ее охватила какая-то бесконечная жалость, которая перемешивалось с самой искренней нежностью и самой чистой любовью. Только в этот раз чувства было намного сильнее.
Медсестра закончила помогать Эдику и вернулась в комнату. Она набросила на тело Ксюши белую простыню и стала собирать медицинские инструменты.
Наверно, это последнее движение довело чувства Даши до максимума. Ее просто захлестнула эта бескрайняя волна жалости. Чувства метались в ней, не находя выхода, и ей казалось, что такого напора не выдержит ее детская душа.
Вдруг все изменилось и стало каким-то другим. Неожиданно, даже для себя, она отодвинула бабу Машу и вошла в комнату. Поначалу на нее никто не обратил внимания, но через секунду все взоры были обращены к ней. Чувства по-прежнему бушевали в Даше. Она оглядела комнату и вдруг решительно заявила:
– Выйдите все отсюда!
Ее тон был настолько властный и уверенный, что все замерли. Даша смотрела на доктора в упор.
– Выйдите все! – повторила она, и на этот раз голос ее звучал совсем не по-детски.
Даша подошла к доктору и решительно вытолкала его в коридор, потом она сверкнула глазами на медсестру, и та выскочила в коридор сама. Даша подошла к Зинаиде Николаевне, помогла ей подняться, вывела в коридор и закрыла за ней дверь.
Даша приблизилась к кровати, на которой лежала Ксюша. Она резким движением сдернула простыню и, постояв мгновение, присела на стул возле кровати. Она смотрела на худенькое детское тело.
Ксюша лежала совершенно неподвижно. Ее тонкие ручки были разбросаны по кровати, маленькие ладошки сжаты в кулачки. Голова лежала прямо на подушке, и кудрявые волосы, ниспадая на лоб, придавали ей вид спящего человека. Сквозь прозрачную кожу проступали ребра, а из-под одеяла сиротливо выглядывали цветные детские трусики. Даша внимательно всмотрелась в черты детского лица. На нем застыла какая-то великая решимость и тихая детская грусть.
Дарья опять перевела взгляд на руки. Почему-то именно они вызвали в ней такую бесконечную жалость и чувство несправедливости. «Именно эти ручки обнимали брата за шею, – подумала Даша, – неужели этого больше никогда не случится?».
Вдруг она почувствовала, что готова отдать все, что угодно, чтобы снова увидеть ту сцену, которая произошла в автобусе. Она готова умереть прямо здесь и сейчас за то, чтобы все повторилось. Она готова сделать это без всякого страха, с абсолютной радостью и любовью. Дарья протянула руку к голове Ксюши и, вдруг неожиданно для себя, из самой глубины своего сердца произнесла:
– Я согласна, Господи!
….…………………………………………………………………

Ей показалось, что на мгновение она потеряла сознание. Что было дальше – она совершенно не помнила. В памяти осталось только чувство вселенской любви, в последний момент затопившей ее до краев.
Даша пришла в себя только на лестнице. Голова кружилась, на душе была абсолютная пустота. Сзади доносились чьи-то удивленные и радостные возгласы, но ей было все равно. Она, пошатываясь, подошла к своей двери и, с трудом попадая ключом в замочную скважину, открыла дверь.
Дома никого не было. Выронив портфель из рук, она доплелась до кровати, упала на нее, не раздеваясь, и мгновенно уснула.

Дарью разбудил звук проезжавшей по улице машины. Она не стала открывать глаза и прислушалась к своим ощущениям. В теле была легкость, на душе – светло и спокойно. Дарья блаженно потянулась и открыла глаза. Около ее кровати стояли два стула, на которых сидели ее одноклассницы – Катя и Танюша. Дарья заметила, что девочки смотрят на нее во все глаза.
– Привет, девчонки, – весело поздоровалась Даша, – что вы на меня так смотрите?
– Фу, живая, кажись, – отозвалась Катя.
И обе девочки облегченно вздохнули.
– А с чего это мне быть неживой? – усмехнулась Дарья.
– Так ты же два дня проспала, как мертвая, – затараторила Танюша. – Тут такое творится, такое! Ты себе даже представить не можешь!
– И что же тут творится? – весело поинтересовалась Даша.
– Ты что же ничего не помнишь? – спросила Катя.
Даша задумалась.
– Так, отрывки какие-то, – ответила она.
– Ты, Дашенька, Ксюшу с того света вытащила, – сказала Таня, – и сейчас баба Маша ходит по двору и требует причислить тебя к лику святых!
Дарья расхохоталась.
– Ага, к лику святых нашего подъезда, – задорно отозвалась она.
– Дашенька, я серьезно, – возмутилась Таня.
– А если серьезно, – продолжала дурачиться Дарья, – тогда что вы тут передо мной расселись, а ну быстро на колени и хором петь: «Матушка наша небесная, помилуй нас!».
– Да ну тебя, – заулыбались девочки.
Даша совсем развеселилась.
– Девчонки, есть очень хочется, или в этом доме святым не подают? – лукаво спросила она.
– Сейчас я маму твою позову, – откликнулась Таня и вышла из комнаты.
Через минуту она вернулась в сопровождении Дашиной мамы. Мама внимательно посмотрела на Дашу и ласково спросила:
– Как дела, доченька?
– У меня всегда хорошо, – бодро ответила Дарья, – только есть очень хочется.
– Сейчас принесу, – ответила мама и ушла на кухню.
Пока Дарья, сидя на кровати, уплетала обед, девчонки рассказывали ей последние новости. Они тараторили без умолку. Из их сбивчивого рассказа Дарья поняла, что вся информация получена ими из первых рук, то есть от бабы Маши. С их слов выходило, что после того, как Дарья вошла в комнату Ксюши и закрыла за собой дверь, взрослые какое-то время приходили в себя. А потом у всех возник вопрос, зачем это маленькой соседке в комнате с умершей Ксюшей наедине оставаться? Они открыли дверь и хотели войти, но какая-то непреодолимая сила не дала им этого сделать. Более того, пока Даша находилась в комнате, никто не мог произнести ни одного слова.
– А в комнате происходило вот что, – рассказывала Таня. – Ты, Дашенька, на стульчик возле Ксюши присела. Сначала неподвижно сидела. Потом нагнулась к ней, свою руку на голову ей положила и что-то нашептывать начала. Слов никто разобрать не мог, они только сказали, что сначала тон у тебя был просящий, даже умоляющий, а потом он требовательным сделался. Через какое-то время ты встала, протянула руку в сторону Ксюши и сказала не своим голосом: «Тебе говорю, Ксения, вернись, твое время еще не пришло!».
Как только ты эти слова произнесла, Ксюша вся выгнулась, затрясло ее, и она в себя пришла. Она по началу заплакала. Но ты к ней на кровать присела, к себе ее прижала и по голове ласково гладила. А потом ты сказала, что Ксюша теперь жить будет долго-долго. Потом ты из комнаты вышла. А сила, удерживающая до этого людей, исчезла.
Доктор в комнату кинулся – а Ксюша живая. Они ей желудок почистили, капельницу поставили и на каталке в больницу увезли. Эдик в себя пришел и сейчас целыми днями в больнице пропадает. А самое главное, Зинаида Николаевна проснулась, прежней стала.
– Я ее сама видела, – подтвердила Катя.
– А еще баба Маша рассказывала, – продолжала Таня, – что пока ты в комнате была, там какой-то свет был необычный, она считает, что это сам Бог к тебе спускался. А еще она говорит, что нимб у тебя над головой видела. И поэтому тебя надо к лику святых причислить.
Даша чуть котлетой не подавилась. Сидит на кровати, хохочет.
– Ты, Танечка, больше бабу Машу слушай, так она и тебя к лику святых причислит.
В какой-то момент, пока Таня рассказывала, в Дашином сознании яркой вспышкой предстала недавняя картина. Она вдруг все вспомнила. Вспомнила настолько отчетливо, будто это произошло только что.
Девочки замолчали, когда увидели, что Даша задумалась.
– Что же там на самом деле случилось? – спросила Катерина.
Дарья задумалась.
– Непростой это вопрос, Катюша, – ответила она. – Я постараюсь объяснить тебе, как смогу. Эдик – брат Ксюшин, после ухода отца долго в себя прийти не мог. Сильную боль в душе он испытывал. Огонь обиды сжигал его изнутри. Чтобы это пламя потушить, он зло творить стал. Он думал, что, если другим больно сделает, – самому легче будет. Да только не знал он, что злом зло не исправишь, болью боль не вылечишь. Эдик до того дошел, что собрались они с товарищами торговца богатого ограбить. И Эдик убить торговца планировал. Но не знал он, что в этом грабеже он единственной жертвой окажется. Торговец тот давно нападения опасался, поэтому пистолет всегда с собой носил. И пистолет этот так хитро спрятан был, что из любого положения мог выстрелить.
Я когда в комнате была – картину страшную видела. Эдик в луже крови лежит. Пуля ему сердце пробила. Это судьба его была. Так бы все и произошло, но Ксюша не дала случиться самому страшному.
Эдик любил сестричку свою искренне, а от настоящей любви только любовь рождается. Ксюша тоже судьбу его знала, не смотря на то что маленькая. А может быть, именно потому, что маленькая – душа еще чистая. Многие взрослые наивно полагают, что дети малые разумом большим не отличаются. Только не так это. Многие дети в тысячи раз мудрее взрослых оказываются.
Ксюша решила собой пожертвовать. За любимого брата жизнь свою отдать. И делала она это с радостью, без страха и жалости к себе. Только чистые души на такое способны. Таблетки здесь ни при чем были. Ксюша сама свое сердечко остановила. Ведь именно в тот день, когда она умерла, Эдик должен был погибнуть.
Знаете, девочки, за три дня до трагедии, я в палисаднике, что у дома нашего, смородину поливала. На скамейке Эдик с Ксюшей сидели. Они обычно веселые были. А в это раз – грустные почему-то. Ксюша о чем-то брата просила, а он не соглашался. Я их разговор тогда не слышала. А вот когда я в комнате у Ксюши была, догадалась, что она в тот раз брата уговаривала от преступления отказаться. Не согласился он, вот и решила Ксюша его спасти, – закончила Даша.
Девочки Дашу слушают, удивляются, необычно все как-то, а Даша их и не убеждает. Иногда ей и самой не верится.
Даша снова задумалась. Вспомнила о том, что баба Маша всем рассказывала.
Не соврала баба Маша. Так все и было, как она говорила. Только не все она поняла. Вспомнила Даша, что, когда в комнате она оказалась и слова произнесла заветные, комната вдруг светом голубым стала заполняться. Ощущение у нее появилось, что, кроме них двоих, в комнате еще кто-то присутствует. Только Дарья подумала об этом, услыхала она тихий и ласковый голос, который был наполнен любовью и нежностью.
– Просьба, доченька, твоя услышана! В ней любовь и сострадание великое. Коль произошедшее считаешь неправильным, то давай исправить попробуем. Только вот ведь в чем дело, Дашенька. Я людей создавал свободными, по своему образу и подобию. Власти над людской душой никогда и никто получить не сможет. Только если сам человек не отдаст ее. Ксюшин выбор добровольным был, чувством великим продиктованным. И никто, кроме нее самой, отменить не сможет решение. В этом вечный закон и великий смысл. А тебе я возможность дам, Дашенька, поговорить с Ксюшей, может быть, она передумает.
Стих голос, и перед Дашей внезапно возникла живая Ксения. На кровати у стены лежало ее материальное тело, а рядом с ним стояла настоящая Ксюша. Стала Дарья тогда просить ее, умолять, уговаривать, требовать. Только Ксения улыбается да головой качает. Тогда Дарья объяснять ей стала, что все произошло уже. Не погибнет теперь брат ее. Больше в смерти ее нет необходимости. Видит Дарья, что Ксюша задумалась, в сомнении голову опустила. Тогда Даша вдруг картинку вспомнила, что в автобусе видела. Ярко-ярко ее представила.
Исчезла Ксюша, а Дарья снова голос услышала:
– Молодец, доченька, все у тебя получилось. Только мы ведь полдела сделали. Знай тот, кто по воле своей из жизни уходит, сам возможности не имеет назад вернуться. Ему для того помощник требуется – человек с душою чистою, любовью и состраданием наполненный. И у человека того должна быть вера крепкая, воля сильная и уверенность в том, что исполнится все, что мысль его оживить задумает. А еще для того, кто решится на такое, нужна сила великая. Все в тебе есть, Дашенька, только силы вот маловато.
Слышит Дарья вдруг будто голос усмехается.
– Если, доченька, не сробеешь, могу силу дать тебе, – прозвучал голос друга неизвестного. – Только помни, Дашенька, если ты, хоть на долю секундочки, усомнишься в себе, иль захочешь для себя что-нибудь – ничего тогда не исполнится, а Ксения навсегда здесь останется.
– У меня все получится, Господи! Только помоги мне, пожалуйста! – воскликнула мысленно Даша. И в тот же миг почувствовала, что наполняет ее великая сила. В ней такая несказанная мощь, что, кажется, скажи сейчас Дашенька, поднимись гора в небо синее и ввергнись в море – все исполнится.
В какой-то момент Дарья почувствовала, что пора действовать. Вот тогда она встала перед телом Ксении и велела душе ее вернуться в бездыханное тело. Именно так все и случилось.
Когда Ксюша в себя пришла, Дарья снова голос услышала.
– Вот желание твое и исполнено. Хорошо мне с тобой, Дашенька. Добрая девочка ты и ласковая. Прежним станет сейчас все, доченька. Помни только, во всем, что ты видела, никакой трагедии не было. Был урок лишь великий для каждого. А еще, – прозвучал лукаво голос, – был ответ одной маленькой девочке на вопрос ее искренний.
Замолчал голос, и все вдруг сделалось прежним. Исчезла сила. И Дарья сама собой стала. Только все так быстро произошло, что Даше показалось, будто ушла из нее вся энергия. Именно поэтому она едва до дома добралась.
Девочки недоверчиво на Дарью смотрят.
– А что за девочка, и какой вопрос она задавала, на который Бог ответ ей дал? – спросила Таня.
Усмехнулась Даша и отвечает:
– Так ведь это – я, девочки. Я недавно читала древнюю, церковную книгу – Евангелие. И во мне вопрос возник: как Иисус Христос оживил Лазаря? Видно, тот вопрос был уж очень искренним, потому и ответ был исчерпывающим.
– Да уж! – только и смогли сказать девочки.
Они еще немного посидели и по домам разошлись, а Дарья одна осталась.
Через неделю Ксюшу из больницы выписали. Дарья к ним в гости зашла. Минут десять они с Ксюшей поговорили, а потом Дарья заявила, что на неделю ее в деревню заберет. И еще сказала, чтобы через неделю Эдик за ней приехал. Никто ей возражать не стал. Раз Дарья так считает, значит, на то есть веские основания, да и права у нее особые есть на Ксюшу. Вечером они уехали.
В конце недели Эдик в деревню приехал. Тихий он был, задумчивый. Ксюша, когда его увидала, кинулась к брату со всех ног. Эдик ее на руки подхватил и закружил радостно. Потом они на скамейке сидели – наговориться не могли. Дарья из дома вышла, смотрит – сидят братик с сестричкой на скамейке под липами. Обняла Ксюша брата за шею крепко и голову ему на плечо положила. А он рукой ее по спинке гладит и нашептывает что-то ласково. «Ну вот, и сбылась моя мечта, – Даша подумала. – За такое можно было и жизнь отдать».
Когда Даша подошла к ним, Ксюша голову подняла и улыбнулась.
– Я его больше всех люблю, – сказала она.
– Знаю, Ксюша, – ответила Дарья. – Она ласково посмотрела на Ксению и сказала: – А сходи-ка ты в дом, принеси брату холодного кваса.
Ушла Ксюша. А Эдик с Дашей вдвоем остались.
Эдик сначала сидел молча, потом он серьезно посмотрел на Дашу и говорит:
– Знаешь, Дашенька, трудно мне очень. Что-то в своей жизни изменить надо, да вот только не знаю что.
Дарья в глаза Эдика посмотрела и отвечает:
– Прости отца, Эдуард!
Вздрогнул Эдик.
– Не проси меня об этом, Дашенька, не смогу я выполнить твою просьбу.
– Знаешь, – говорит Даша, – все изменится, если умрут в тебе обида и злость на отца да жалость к самому себе. Запомни, нередко так бывает, что из прощения любовь рождается. И только из любви чудо великое творится. Сегодня ты сам свершиться ему не даешь!
Задумался Эдик, а Дарья встала и в сад ушла. Тут и Ксюша из дома выскочила. Напоила братика квасом. А через час они уехали в город. Даша им в след рукой помахала.
Как-то в выходной день, через месяц после разговора с Эдиком, мама попросила Дашу сходить в магазин, за батоном. Даша батон купила и назад возвращается, задумалась и свой подъезд прошла. Спохватилась она и думает: «Что же это я, непутевая, мимо своего подъезда прошла». Повернулась она, чтоб домой идти, да на секунду задержалась. Смотрит – на скамейке, что спряталась в кустах густой сирени, какие-то люди сидят. Если бы Даша свой подъезд не проскочила, ни за что бы их не заметила. Люди ей смутно знакомыми показались. Присмотрелась Дашенька и подумала: «Да ведь это Эдик».
На скамейке, действительно, Эдик сидел, рядом с ним мужчина незнакомый. Под руку мужчину держала Зинаида Николаевна. Мужчина сидел низко опустив седеющую голову. Эдик обнял его рукой за плечи и что-то говорил негромко. Головы их соприкасались. Изредка мужчина кивал головой, видимо, соглашаясь с тем, что говорил Эдик. В какой-то момент мужчина поднял голову, и Даша узнала его. «Да это же Дмитрий Федорович – отец Эдика!» – подумала она. Тем временем Эдик закончил говорить, и отец, чуть повернувшись к сыну, обнял его.
В этот момент маленькая девочка осторожно выбралась из кустов и подошла к сидевшим на скамейке людям. Она смело забралась на колени к Эдику и, раскинув в стороны свои ручки, крепко-крепко обняла всех троих. Было такое впечатление, будто она навек старается соединить этих людей, сделать так, чтобы они никогда больше не расставались. Люди, сидевшие на скамейке, ласково обняли ее в ответ.
На мгновение девочка обернулась к Даше. На лице ее была счастливая улыбка. Это была маленькая Ксюша.

_________________
Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеОтправить e-mailЛичная страничка пользователя
Поблагодарили: Aleksandr.T, leno4ka_, Meiers
Александр Бородай

Ищу половинку :)



Возраст: 54
Зарегистрирован: 01.07.2009
Сообщения: 112
Благодарили 99 раз/а
Населённый пункт: Псков

779110СообщениеДобавлено: Вт 01 Сен 2009, 17:22 | Ответить с цитатойВернуться к началу

Уважаемые читатели, когда будете готовы, напишите, и я скину следующую сказку.

_________________
Рассказы и сказки Новой цивилизации для детей и взрослых
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеОтправить e-mailЛичная страничка пользователя
Поблагодарили: Lubomilka, paladin9090
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему   Все сообщения темы   вывод темы на печать


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы не можете вкладывать файлы
Вы можете скачивать файлы



Журнал модерирования


© 2002-2018 Все права принадлежат Anastasia.ru!
Все материалы, публикуемые на этом сайте, могут быть использованы на усмотрение Фонда "Анастасия", в том числе, и в выпусках Альманаха. Если Вы используете материалы с нашего сайта, то ссылка на нас обязательна. За информацию, размещённую на сайте пользователями, администрация Фонда "Анастасия" ответственности не несёт!


Powered by рhрВВ © 2001, 2002 рhрВВ Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB