Фрагмент из книги,про археологов.
У АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ЗОМБИ


В 1990 году я вел раскопки поселения Подъемная II в 2 километрах выше по реке Верхняя Подъемная от деревни Береговая Подъемная.

Равнинный левый берег Енисея и тут же горы правого круто обрываются к воде. Петляющие по равнине речки медленно стекают к Енисею, рассекают террасы левого берега. Поймы ограничивают светло-желтые песчаные обрывы,а на террасах шумят сосновые и березовые леса.

Поразительна красота этих мест. Множество оттенков зеленого и
светло-желтого в поймах, прозрачная вода речушек, темная хвоя и
бронзовые стволы сосен, а над всем этим ? мрачные темно-синие из-за
расстояния горы правого берега. И ярко-синее небо над всем.

Человек жил в этих местах с XII по VII века до Рождества Христова. Тогда
уже существовали огромные империи Ассирии, Вавилона, Египта. Были
написаны своды законов, многотомные истории, художественные произведения
и стихи. Но все это ? далеко, на Переднем Востоке, в Индии и Китае.

Здесь же,в Южной Сибири,продолжался родоплеменной строй, и появление
государства,письменности и городов таилось в дали неведомого будущего.Здесь каждый год продолжалось одно и то же: простенькая борьба за жизнь ? за еду, шкуры,жилье,тепло.Здесь жили большими семьями, по несколько неразделившихся братьев,по 20?25человек в одном поселке.Разводили коров,овец и лошадей;делали маленькие хлебные поля, обрабатывая мотыгами участки мягкой почвы возле рек. Ни делать каналы, ни пахать на лошади не умели. Человеку было важно, чтобы река каждый год поднималась,заливала поле и приносила плодородный ил, увлажняла землю.
Скот не мог зимовать на Подъёмной и вообще к северу от Красноярска:здесь снег выпадает высокий и лежит большую часть года. Только в степях Хакасии, где снега выпадает мало и где его сдувает сильными ветрами,скот можно было пасти зимой. Но летом степи в этих же местах выгорали так, что приходилось кочевать? Например, на север, куда вдоль Енисея лесостепь как будто высунула язык ? тянется узкой полосой на добрых двести километров.
Каждый год люди приходили на Подъёмную ? скорее всего,шли с юга вместе
с весной,поднимались на север вместе с новой травой.А осенью,до снега, люди откочевывали обратно.
Место было удобное ? внизу излучина реки, в которую можно было загонять скот, не делая изгороди. Наверху ? обдуваемая ветром терраса, где мало комаров и много сухих сосновых веток. Хорошо видно во все стороны,красиво? Это тоже, наверное, имело значение.
Не обязательно думать, что всякий раз селились на одном и том же месте:очень может быть, что посёлок каждый год располагался немного по-другому? За много лет, даже десятков лет, образовалось поселение,которое тянется узкой полосой вдоль борта террасы метров на 300.
На Подъёмной не было курганов; курганы этой эпохи ? деревенское кладбище
бронзового века ? зафиксированы километрах в пятнадцати.В этом сезоне никто не планировал копать погребения;экспедиция разбирала слой поселения,шли обычные стандартные находки: обломки керамических сосудов, кости животных и рыб, обломки каменных и бронзовых орудий.
Кости человека сначала приняли за бараньи ? до такой степени никто не ожидал здесь погребения.Вообще-то, степняки никогда не хоронили покойников прямо на территории обитания.А тут кости человека шли прямо в самом культурном слое поселения.
Основной вопрос ? почему похоронили здесь, не на курганном кладбище?
Закопали?не своего?,кому покоиться там неподобало?Скажем, убитого врага? Случайного убитого?Казнённого?Тогда почему прямо в слое поселения,где сами жили?
И человека этого вовсе не закопали как попало, а именно похоронили по всем обрядам, принятым в культуре. Похоронили очень странно, никак не отметив могилу, не насыпав курганной насыпи, но тем не менее ? похоронили. Труп положили как полагается ? в слабо скорченном положении:на боку, немного согнув ноги в коленях, руки под голову.

На груди скелета виднелось множество белых бусинок из полых птичьих костей ? скорее всего, рябчика или куропатки.

На уровне костей таза лежали бронзовый ?горбатый? нож и шило. Позже я показал эти вещи коллегам из Петербурга, и реакция была однозначная:

? Седьмой век до Рождества Христова? Самый конец карасукской культуры.Так что хоронили по всем правилам.

В трех метрах от погребения, ниже по склону, мы нашли остатки двух
больших сосудов, каждый вместимостью почти с ведро. В такие керамические сосуды обычно наливали покойникам сопроводительную пищу ? пища для него по пути на тот свет. Сосуды, полные бульона и молока, ставились вместе с погребенным в могилу, и поэтому обычно их раскапывают целыми: ведь ничто не могло повредить сосуды в яме. Это в слое поселений сосуды попадаются
обычно только разбитые, совсем ненужные, и уже поэтому археологи любят погребения: в них больше неповрежденных вещей.

Здесь же целыми были только днища сосудов, а большая часть тулова
раздробилась на множество кусочков. Полное впечатление, что сосуды
вкопали неглубоко, буквально на несколько сантиметров ? лишь бы хоть как-то держались.И сосуды сами по себе, под тяжестью снега и от
внимания зверей, постепенно погибли. Мы находили кусочки этих двух
сосудов на довольно большой площади, и все вниз по склону от донышек:обломки съезжали вместе с движущимся склоном.

Так что соплеменники приняли меры, чтобы погребенный попал бы в царство мертвых и чтобы он имел орудия труда на первое время: нож и шило. Его похоронили вполне заботливо.

И это не все! В трех метрах к востоку от скелета сделали каменную
выкладку ? выложили камешками ? голышами площадку овальной формы,примерно полтора метра длиной и семьдесят сантиметров в самом широком месте.

Я, конечно, не могу доказать, что выкладка связана со скелетом, но ведь и такие выкладки в слоях поселений обычно не встречаются. Не то, чтобы они были редки, ? их попросту вообще не бывает! Тут логичнее всего предположить, что между странным погребением и каменной выкладкой есть несомненная связь.

Камни кладки сверху были слегка прокалены, в щелях между ними попадались мелкие угольки. По-видимому, на кладке когда-то горел костер, и его тоже оставили почему-то под открытым небом.

Может быть, эту вымостку сделали, чтобы положить на нее труп? Может быть?

Вторая каменная выкладка в форме креста, совсем маленькая, сантиметров тридцать на тридцать,была сделана в неведомые времена возле самых плеч скелета. На ней, кроме угольков, попадались крохотные кусочки обожженной кости.
Но самое главное ? скелет был далеко не полон. Отсутствовал череп. Не было кистей рук и ступней ног. Не было всех правых ребер и правой руки и плечевых костей.

Естественнейший вопрос: а где похоронили все остальные части тела этого покойника? Голова, добрая половина туловища, кисти рук и ступни ног ? все это ведь было же где-то или похоронено, или сожжено? А может,съедено? Но тогда где именно?

Израненный человек? Но тогда почему у него не было головы? Что,
ампутировали голову и всю правую половину тела от костей таза до плеча, вместе с правой рукой?

? Может, самоубийца? ? робко предположили самые наивные ?экспедишники?.

? Самоубийца, который сам себе отпилил голову и сам себя похоронил? Гм?
Похоронен был захваченный в бою?
Тогда почему похоронили в полном соответствии с обрядом? Заботиться о враге вряд ли кто-нибудь стал.

Может быть, похоронили израненного в боях, искалеченного врагами
человека, и хоронить старались побыстрее и тайно, чтобы враги не нашли погребения?

Но хоронили-то с совершением обрядов никак не скоростных ? выкладка,сожжение на ней чего-то (возможно, и частей покойника).

Приходится признать, что любые версии, кроме одной, решительно
несостоятельны: кроме версии совершенно нестандартных, необычных, но и вполне неторопливых, продуманных похорон соплеменника.

Другое дело, что был этот соплеменник, вероятно, человеком довольно
необычным и отличавшимся от остальных не меньше, чем его погребение ? от остальных погребений. Очевидно, эти отличия были превосходно известны его соплеменникам. По-видимому, оставшиеся в живых боялись покойника и хотели его обезвредить. Как обезвредить? Ритуально? Очень может быть, и ритуально.

Во всяком случае, у покойного отрезали так много частей тела, что это
уже точнее назвать расчленением. Итак, труп расчленили. Большую,
основную часть трупа похоронили по обычному для карасукской культуры обряду, положив с покойным орудия труда и дав пищу в дорогу. Да еще произвели какие-то неизвестные нам действия на каменных вымостках.

Наверняка это были действия ритуальные, религиозные. Но очень может быть, что и не только? Кто знает, не на вымостках ли сгорели остальные части трупа?

А погребенный уже был ни для кого не опасен. Даже если представить себе,что этот покойный, как в страшной сказке, поднялся вдруг посреди ночи?Ну и что он будет делать без головы, без ступней, с одной левой рукой, и той без кисти?

В тот же год, кончив раскопки на Подъемной, я уехал в ?курганную?
петербургскую экспедицию на юг Хакасии. Разумеется, рассказал коллегам о странном погребении. Народ внимательно осматривал привезенные?бронзушки?, дружно датировал погребение, подбрасывал в огонь сучья,разливал в кружки много чего. Главное, конечно, для археологов было датировать погребение, определить культуру? так сказать, найти погребению место в уже известном массиве.
Зашла речь, конечно, и об особенностях погребения.

? А что? Знаю такие? Раскопал одного, без головы и правой части тела?Только не карасукское погребение, а андроновское, лет на полтысячи раньше.
? Где?
? На Березовом?
Другой раскопал погребенного без рук и ног, с железной стрелой в правом боку, в другом месте. Третий сам такого не находил, но ему рассказывал покойный Максименков. Четвертый сам видел, еще студентом, как его шеф раскапывал погребенного без кистей рук и ступней ног, без головы. И в кургане тогда тоже была каменная выкладка, примерно таких же размеров,как на Подъемной. Пятый сам не сталкивался ни с чем подобным, но видел описания в литературе?

Тут надо сказать, что Санкт-Петербургская школа археологов ведет
раскопки на Енисее с 1922 года. Погребений скифо-сибирской культуры раскопано больше 20 тысяч, карасукской ? порядка 4 тысяч и даже самых древних, афанасьевской культуры, III тысячелетия до Рождества Христова,известно не меньше тысячи погребений. Каждый из мужиков, сидевших у костра в этот вечер, раскопал своими руками по нескольку десятков, а некоторые ? и сотен погребений разного времени, и сведения получались очень и очень надежными.

Выходило, что ?мое? погребение не такое уж и исключительное и я не
первооткрыватель. Что столкнулся я с чем-то достаточно редким, но скорее с каким-то явлением, а не с бессмысленным отклонением от нормы.

? Тебе с Кузьминым надо потолковать, ? единодушно заключили археологи.
? Почему с ним?
? А так? Прости, к ночи не охота, а он завтра приедет и много чего
порасскажет.



Никакого слова не разглашать эту историю он с меня не взял, и я привожу ее целиком, как услышал. Замечу только, что Николая знаю с конца 1970-х годов, и что он совершенно вменяем и нисколько не склонен к мистификациям; что историю я, грешным делом, проверял, и несколько человек независимо друг от друга подтвердили мне разные ее фрагменты; и что кости погребения, о котором пойдет речь, я видел своими глазами в Петербурге, в лаборатории Института археологии Академии наук.

?В 1984 году Николай Кузьмин копал на самом юге Хакасии. Место я,
пожалуй, называть все-таки не буду, но и секрета оно вовсе не
составляет. Место раскопок Кузьмина в этом году проходит по всем
официальным отчетам и по нескольким публикациям.

Копали два кургана ранней тагарской культуры ? примерно VI век до
Рождества Христова. Курганы стояли в уединенной долинке, окруженной унылыми голыми склонами, в самой середине ее, метрах в ста от ближайшего склона. Солнце не сразу после восхода попадало в долинку, а вечер наступал здесь раньше. Неслышно сочился ручеек по ржаво-красным и черным камням, подмывал склон.

Место было на удивление скучным, унылым и очень неприятным в темноте. Горожанин может ухмыляться, но этого никогда не сделает человек, который хоть немного путешествовал. Всякий, кто когда-нибудь ходил по земле и не только пел песни про ?ветер рвет горизонты и раздувает рассвет?,прекрасно знает ? в разных местах чувствуешь себя очень по-разному. И если в одном месте можно среди ночи отправиться гулять без всяких неприятных ощущений, то в другом сходить от костра за водой, выйти из палатки на непонятный звук требует серьезных усилий воли. И если человек говорит коллегам: мол, ночевал в ?плохом? месте, над ним не смеются, а
сочувственно кивают головами.

Так вот, долинка была ?плохим? местом, в котором неуютно жить, и палаткиразбили в километре от долинки, ниже по ручью. От лагеря уже была видна петляющая серо-желтая лента ? пыльная дорога на Аскиз, поля, линия электропередачи, словом ? цивилизация. Но и здесь жить было неуютно.Днем работали на поганых курганах, и Кузьмин заметил ? люди старались не расходиться далеко, не терять из виду товарищей.

А в лагере, едва закатывалось солнце, отгорал волшебный хакасский закат,тоже становилось неуютно. Сам Кузьмин постоянно чувствовал словно бы присутствие кого-то недоброго. Человека? Может быть, но скорее всего ?не человека. Кто-то антропоидный, разумный, но не человек, смотрел из темноты со склонов, как будто подстерегал отошедшего от огня, от палаток. Чтобы сходить за водой, пройти несколько десятков метров,приходилось принуждать себя, и Николай ловил себя на том, что идет и прислушивается: нет ли мягких шагов за спиной или в стороне, в буйных зарослях кустарника? Беспокоило это постоянное ощущение взгляда в спину!Раза два Николай просыпался и сразу, спросонья, готов был лезть в сундук за ружьем ? таким сильным было ощущение, что кто-то стоит за тонкой полотняной стеной палатки.

Остальные, вероятно, чувствовали то же самое. Незримое присутствие
кого-то гасило смех и шутки. Обычные песни у костра пелись короче и
тише, никто не засиживался особенно. Люди сидели нахохлившиеся, мрачные и даже разговаривали мало. Казалось, ?экспедишники? старались занимать поменьше места, меньше обращать на себя внимание? Чье?! На этот вопрос не так просто ответить, как кажется?

В общем, невеселый это был лагерь, очень необычный этой своей
невеселостью. Да к тому же и раскопки шли как-то необычно?

Курганов было два: маленькие сельские курганы, совсем невысокие, меньше метра. Курганные оградки из серого и рыжего плитняка 4×4 метра хорошо были видны на поверхности. Сколько времени нужно на раскопки такого кургана? Первый день ? снимают дерн, обнажают все камни оградки. Бывает ведь, что и не все камни видны с поверхности. К вечеру первого дня курган виден очень хорошо, со всеми тайнами своей планировки.

Снимается подробный план. Тогда же станет видно, грабили этот курган в древности или нет: грабительский лаз-дудка виден очень хорошо, потому что такой лаз и всякое место перекопа заполняет мешаная, разноцветная и очень мягкая земля. Как правило, курганы грабленые.

День второй ? углубляют раскоп на одной половине кургана, чтобы видеть,как идут напластования слоев.

День третий ? углубляют и вторую половину так, чтобы дойти до основания камней оградки. Теперь уже хорошо видно огромное пятно разноцветной перекопанной земли.Пятно имеет правильную,овальную или прямоугольную форму, потому что это ? заполнение погребальной камеры. Это та сама земля, которой засыпали покойника.

На четвертый день художники зарисовывают камни оградки, их тщательно фотографируют, а тем временем археологи выбрасывают цветную мешаную землю из погребальной камеры. С каждым взмахом лопаты их движения все осторожнее ? все ближе и ближе погребение. Иногда, если яма глубокая,прокопали уже больше полутора метров, а кости все не показались, невыдерживают нервы: идут в ход металлические щупы, ножи, ведь все знают ?погребение должно вот-вот показаться?

Если художники не ленились, а археологи исправно махали лопатами, они дойдут до погребения, а камни оградки можно будет выворотить и
отбросить. И весь пятый или пятый-шестой день будет самое интересное ?расчистка ножами, зубными щетками и кисточками самого погребения.Археологи будут сидеть в погребальной яме с утра до вечера, расчищая скелет, погребальный инвентарь и сопроводительную пищу.

Вечером пятого или шестого дня погребение зафотографируют, а художник его зарисует.

Все. На шестой или седьмой день можно снимать, упаковывать кости и все остальные находки. Работа сделана, курган раскопан.

Обычно копают сразу два-три кургана, ? ведь разнорабочие с лопатами,художники и археологи работают не одновременно. Если копать один курган всем вместе, одни будут работать, а другие простаивать.

Кузьмин и планировал взять оба кургана дней за десять самое большее,благо отряд был опытный, не первый раз выходил в поле. На одном кургане,прямо в центре, росла огромная береза. И странное дело,это невинное дерево тоже вызывало у людей какие-то недобрые чувства.Неприятно оно им было почему-то. Ну, и начали с кургана, где никакой березы не росло. На второй день раскопок начались проливные дожди. В раскопе стояло озеро, и в нем даже завелись жучки, рыбки, головастики ? столько времени продолжалось ненастье. Разумеется, копать было совершенно невозможно, а долинка стала окончательно неприятной. Облака тянулись над самыми вершинами холмов, стало очень темно и промозгло. Темнело еще раньше.Глина расползалась под ногами, при каждом шаге чавкало и чвякало; звуки
много раз отражались от склонов, рикошетили; шел один человек и нервно оглядывался ? не марширует ли за ним целый полк.

Две недели отряд помирал от безделья, пока работать было невозможно.Играли в карты, в какие-то сложные игры, перепели на двадцать раз все известные песни, устроили турнир по шашкам и шахматам. Несколько раз развидневало, начинала просыхать земля, народ уже готовился вершить великие дела? А рано утром дождь опять барабанил по брезенту палаток и тентов.

Кузьмин заметил интересную деталь: облака как будто специально
проливались именно над долинкой с курганами. Вот несется, летит облако,его проносит над палатками, и еле успевают брызнуть тонкие струйки из нависшего серого брюха? А над долинкой облако зависает надолго, словно бы еще сильнее темнеет, и льет из него долго и основательно.

Или вообще дождя уже нет, облака явственно светлеют, но именно над
курганами расчерчены косые полосы и еще несколько часов льет и льет.

Не через неделю, а через три недели работ дошли до погребальной камеры.Работали в судорожном темпе, нервно поглядывая на небо, и Кузьмин,отправив всех на обед, остался расчищать погребальную камеру.

? Эй! Эй, мужик! ? вдруг позвали его. Коля выпрямился в погребальной камере. Как ни размывали дожди и талые снега курган, он все-таки хоть немного, но выше остальной местности. И даже из погребальной камеры Коля с его ростом в метр восемьдесят восемь смотрел сверху вниз на крохотную старушонку. Откуда она тут взялась?!

Старушонка была крохотная, ростом с подростка лет тринадцати, одетая по-деревенски, и за руку держала мальчишку лет трех, не больше. Но что-то было у этого малыша в лице такое, что Кузьмин покрепче взялся за лопату.Что именно углядел он опасного на личике, он не сумел мне объяснить, но уверял, что ?так просто? к этому существу не подошел бы. А со сморщенного старушечьего личика буквально полыхали светло-желтые,невероятного цвета глаза.

? Как у рыси, ? сказал задумчиво Кузьмин. Кстати, с рысями Кузьмин
знаком не только теоретически, и застрелил как-то рысь у истоков речки Есь. Он, право, знал, что говорит.

? Слышь, мужик! Ты в этом кургане все найдешь, чего тебе надо, понятно?Неграбленный он, в нем одной бронзы кило два. Два скелета здесь будет.На этом ? слева ? ножи, подвеска, шилья, кинжал кованый, зеркало китайской работы, ? перечисляла старуха, загибая пальцы. Мальчишка было двинулся куда-то из-за ослабевшей хватки, и бабка тут же дернула его назад:
? Стой, говорю? Не время.
И Кузьмину:

? На втором скелете, справа, возьмешь иголки, нож, серьги красивые.
Смотри, мужик, совсем забыла ? под той стенкой (бабка ткнула рукой, под которой) еще украшение найдешь, редкое, на лбу носили. И горшки такие здоровенные, в изголовье у обоих стоят. И кости зверей в ногах, коров и лошадей кости, тоже отыщешь.

А вон тот курган ты, мужик, лучше не трогай, ? бабка ткнула рукой в
курган с березой. ? Тебе этот курган не нужен, и только хуже от этого будет.

? Почему? Мне его надо раскопать, задание такое.
? Не понимаешь?! Все что нужно, в этом кургане найдешь, прямо под
ногами! А в тот курган ? не лезь! Плохо будет!

Глаза у бабки засверкали так, что Кузьмину стало попросту жутко. Стоял Кузьмин по грудь в яме, беспомощно, и положил лопату поперек ямы, чтобы опереться на нее и выпрыгнуть из погребальной камеры. На секунду Кузьмин отвлекся, выпустил из виду старуху с ребенком, а в следующий момент, уже стоя на земле, видел только, как бабка с невероятной быстротой семенит вверх по долинке, прямо на ближайший склон. Кузьмин подивился, с какой скоростью несется бабка, а потом глаза у него заслезились от прямых лучей солнца. Коля перестал видеть этих двух и не понял, куда они делись. Естественно, он не стал больше оставаться один на кургане и,конечно, старательно записал, что же должно быть в недокопанном кургане.
Говоря коротко:в кургане было все, о чем говорила старуха. И ножи, и
кованый кинжал, и кольца на пальцах скелетов, и шилья, и подвески, и даже бронзовая диадема ? редкое, богато расписанное орнаментом украшение из бронзы, которое носили на лбу, ? и как раз ?под той стенкой?.По-видимому, диадему просто забыли надеть на голову трупа ? только так мог объяснить Кузьмин находку такой диадемы.

Старухи с малышом никто, кроме Кузьмина, не видел, и никаких следов на глине они не оставили.

А когда принялись за второй курган с березой, и правда, стало плохо.
Гораздо хуже, чем если бы опять пошли дожди.

Перед началом раскопок в отряде было восемь крепких взрослых дядек,кроме самого Кузьмина? Было ? потому что через два дня осталось двое ?фотограф и сам Коля Кузьмин. Двое сотрудников полегли, как только начали рубить березу. Слетел топор с рукояти, угодил по голове человеку. К счастью, только чиркнул по касательной, но и так кровь хлынула фонтаном.Добрый час выносили раненого с кургана в лагерь, останавливали кровь,перетягивая тряпками рассеченную голову. Скоро парень уже сидел и жалко
улыбался иссиня-серой от потери крови физиономией; его морозило, девушки побежали варить бульон для подкрепления сил парня?

Топор насадили на рукоять, Кузьмин сам проверил орудие. А через двадцать минут второй человек скорчился под недорубленной березой: лезвие того же топора он ухитрился вогнать себе в коленную чашечку.
? Неумелый был?
? Какое там! Полжизни в экспедициях. Ни одной травмы за все пятнадцать лет в поле. Да ты его знаешь?
И Кузьмин называет мне человека, которого я и правда знаю, и уж,
конечно, не как неумеху. Ездил с археологами, ездил с геологами,
действительно полжизни в экспедициях.
Этого раненого унесли в лагерь и тут же повезли за шестьдесят километров в больницу ? слишком жутко белела в ране раздробленная розово-белая кость. В экспедицию парень вернулся, но только через две недели.

А пока уезжала машина, еще виднелся вдали шлейф пыли, как вдруг застонал еще один, от острой боли в животе. Да, пил стоячую воду? Но ее и другие пили. И он сам раньше ее пил не раз? Но скрутило его именно теперь, не раньше, не позже, и даже вывезти его в больницу было не на чем. Парня,как говорят грубые ?экспедишники?, несло с обоих концов, поднялась температура, начинался бред. Одна девица с дипломом медсестры взялась командовать: промыла желудок, накачала парня антибиотиками, завернула в теплое. Весь лагерь помогал умелой девушке.
Только после обеда вышли работать, оставили стучащего зубами парня подворохом шуб и в окружении девиц. Кузьмин сам взялся за топор. После каждого удара он осматривал, как сидит лезвие на топорище, примерялся? А вокруг стоял, внимательно наблюдал круг парней.
Через полчаса береза рухнула. У-уфф? А еще через час новый истошный крик? парень всадил лопату себе в ногу, почти отрубил большой палец. Опять несли увечного в лагерь, перетягивали жгутом ногу. Едва вернулась машина, ей тут же нашлось новое дело. Этот в экспедицию не вернулся.
? Может, сегодня не пойдем работать? День какой-то несчастливый?
Николай решил, и правда, больше не ходить на курган. Утро вечера
мудренее? А ночью двое заболели. Один ? гриппом, который подцепил совершенно загадочным способом: ведь экспедиция ни с кем не имела дела почти месяц. Это был первый и последний случай гриппа в экспедиции Кузьмина, происшествие уникальное и совершенно необъяснимое. У другого начался приступ холецистита. Болезнь у него была хроническая, но ведь ни раньше, ни позже?

И сереньким утром следующего дня два человека могли выходить на раскоп:сам Кузьмин и фотограф, смурной мужик лет пятидесяти, с самым отвратительным характером. Ну, и еще шофер. Работы на раскопе фактически остановились.

Второй курган копали не неделю, а все три. Люди простужались, срывались с крутизны, вывихивали ноги, обваривались кипятком, резались ножами и лопатами.

? Осторожно! Бога ради, осторожно! ? выстанывал Кузьмин каждое утро.Словно какая-то неведомая сила воевала с бедной экспедицией. Все оставшиеся и вели себя, как на войне? Может быть, потому и избегали неприятностей посерьезнее мелких травм. Во всяком случае, когда оказалось, что машина вовсе не стоит на ручном тормозе и медленно сползает на полную людей палатку, это удалось заметить вовремя. И когда внезапный вихрь швырнул огонь в середину лагеря, занялась сухая трава,все были начеку, аврал получился мгновенный, и большой беды не случилось.

Начинался сентябрь, первые утренники ? заморозки под утро. Ломкие сухие стебли травы, покрытые инеем, колыхались по утрам возле палаток. Почти полтора месяца провозились с двумя маленькими курганами, и все яснее становилось ? никакой другой работы сделать уже не удастся.
В тихие прохладные дни сентября на глубине метра в погребальной яме пошла кость?
Николай внезапно замолкает, смотрит на зубчатую стену леса, на летучую мышь, чертящую по сиреневому закатному небу. В тишине становится очень заметен этот кочевой, лагерный, такой до боли любимый уют.

? Так что там было, Николай?
Николай очень длинно вздыхает, разливает остатки напитка.

? Понимаешь, одна кость, и стоит как-то странно. Видно, что до дна
камеры не дошли, а кость ? торчит, под углом. Лучевая кость, от локтя до
кисти? И со стороны кисти ? обрезана.
? Прижизненное повреждение?
? Нет, не заживало, резали, как по покойнику.
В общем, инвентаря в этом погребении не было. Совсем. Сопроводительная пища стояла ? два полных сосуда,почти ведерного объема.Кистей рук,ступней ног у него нет; головы тоже нет. Правую руку отрезали почти до плеча: тоже после смерти, рана никогда не зажила.
? Вот, смотри сам.
Николай вытаскивает из полевой сумки, дает мне пачку фотографий,
подсвечивает фонариком. И правда, очень странно: скелет стоял на коленях в странной, скомканной позе. Левая нога стоит на колене, правая уперта в пол погребальной камеры. Спина и шея мучительно выгнуты вверх, обрубок правой рук упирается в пол, левая рука без кисти поднята над отрезанной головой.
? Неужели не видишь?!
И тут до меня вдруг доходит, и по коже пробегает то ли мороз, то ли жар,горло перехватывает, и я буквально не могу вздохнуть. Бог мой, да он же поднимался в могиле! Перевернулся, подтянул под себя ноги, выгнул спину,на которую навалилось несколько тонн земли, пытался встать?
? Коля? У него же головы?
? Головы нет, уже хорошо? А вот другое вырезать забыли.
Коля опять предоставляет мне соображать самому, и опять очень слышен негромкий разговор, переборы гитары, Машин смех в лагере, в нескольких десятках метров.
? Ты фильм видел про зомби, американский?
Мотаю головой, потом соображаю, что меня уже почти не видно, и подаю голосом знак, ? мол, нет, не видел.
? А я видел. Снимали их ученые на Гаити, договорились с колдунами. Зомби? это очень материалистично, никакой мистики, никаких потусторонних сил.Это когда печенка начинает работать вместо сердца, сокращается, какнасос. У некоторых людей после смерти печень так начинает работать, в аварийном режиме. Почему не у всех и почему именно у этих ? не знаю.Конечно, они не такие, как мы. Печень работает хуже, энергии у них гораздо меньше. Движения замедлены, бегать почти не могут, послабее живых. И к голове крови притекает немного, поэтому они не умные.
? Неужели в фильме показаны зомби?!
? Самые натуральные. Я же тебе говорю, это не ихний ?жутик?. Ученые снимали фильм, вполне научный фильм и предназначенный для ученых; а колдуны им даже помогали. Самое важное дело для колдуна, оказывается, ?понять, кто после смерти может стать зомби, и сделать так, чтобы зомби слушался его. Тогда зомби и правда можно напустить на кого угодно. Зомби слабый, но ранить-то его нельзя, он упорно будет вставать и снова идти,делать, что приказали; действует и это, и страшненькие все-таки они, не понять, живые или мертвые.
? Особенно, если люди его сами же хоронили, а он вернулся?
? Да, представляешь впечатление?! Вот они и принимали меры.
? То есть тот, на Подъемной, ему вырезали печень ? и все стало в
порядке? Не встал? А этому у тебя тут ? не вырезали, и потому? гм?
эффекты начались? Так?
? А ты можешь дать другое объяснение?
? Не могу. Но почему в слое поселения?
? А ты разве не знаешь, что шамана часто хоронили на месте поселения?Чтобы поселок охранял?
? Ладно? А зачем отрезать кисти рук, ноги, голову? Как же он будет охранять?
? А откуда ты знаешь, в каком смысле было это ?охранять?? Может, шаман должен был магическую силу им всем давать? А руки-ноги тут ни при чем?
? А если вырезали печень, то зачем руки, ноги, голова отрезаны?! Он же все равно не встанет!
? Может, на всякий случай? Так спокойнее?
? Смотри-ка, все ты продумал.
? Все не все, а много чего передумал с тех пор, как то погребение брал.
И даже в почти полной темноте я хорошо вижу улыбку Коли ? такая она широкая и ехидная.
? Остается только понять, почему дождь не переставал и что за старуха с мальцом.
? Все понять хочешь?!
? Желательно?
? Знаешь, как росла эта береза? Главный ствол корня проходил через левую сторону груди, вот как. Ребра раздвинул и охватил все ребра и
позвоночник. Из скелета росла она, береза, вот так.
А про дождь, я думаю, ты слышал?
Да, про дождь мы оба слышали, это уж точно. Про то, как один очень
известный археолог проводил разведку? в одной соседней автономной
области, совсем недалеко от Хакасии. Ехали на огромном трехосном ГАЗ-66,
шесть человек, целый кочующий городок.
Нашли курган, времени сооружения которого точно никак не могли
определить. Первые века по Рождеству Христову, точнее трудно. Курган
располагался в странном месте ? в сухом русле реки; в том месте, где
река стекает с гор и разливается по равнине.
Стали копать, и курган оказался необычайно глубоким, гораздо глубже
остальных известных. Два метра? Три метра? Что интересно, курган трижды пытались ограбить. Три грабительские ?дудки? шли от поверхности. Одна кончалась уже в метре от поверхности. Вторая ? от силы в полутора. А третья была глубже всех ? на два с половиной метра уходил под землю узкий, сантиметров тридцать в диаметре, лаз. В самой нижней части лаза навсегда замер скелет того, кто его копал столетия назад. Так и остался этот неизвестный, головой почти что вертикально вниз и без всяких внешних повреждений. Видно было ? перед смертью он пытался вылезти наружу, бился в узости змеиного прохода? и не успел. Что погубило его?Внезапный приступ удушья? Сердечная болезнь? Тайная отрава? Кто знает?
Работали посменно ? одни спускались по шаткой, все удлинявшейся лестницев прохладный, даже холодный раскоп, другие наверху принимали ведра с породой, поднимали их на веревке. Двое внизу ? двое наверху, потом менялись. Начальник был старенький, он не работал лопатой ? он ждал,когда пойдет погребение и нужен будет его опыт.
В этот день начальник ушел из лагеря надолго, ? он каждый день делал маршруты, искал курганные могильники. А ребята полезли в раскоп и углубили его почти до пяти метров.
* * *
?В этот день вдруг пошли находки! Роскошная бронзовая фигурка, явно не местной работы! Тангутская, а может быть, китайская фигурка лежала в слое мешаной земли, сверкала полированными глазами. Очень необычная находка.Тут и вторая фигурка,тоже очень необычная.
? Ребята, что здесь!
Ажиотаж нарастал. Вот и еще что-то выступает под слоем песка? Наступил момент, когда сидевшие сверху не выдержали и полезли тоже посмотреть; все четверо работников спустились вниз.
? Что там у вас? ? Шофер склонился над раскопом.
? Смотри сам!
? Показали бы?
? Нет, Вася, вынимать нельзя! Сам спускайся!
И, конечно же, Вася не выдержал.
Вот тут-то лучезарное уже много дней небо резко затуманилось. Хлынулдождь. Наверное, где-то совсем неглубоко под слоем песка проходил слой глины ? потому что вода почти сразу начала накапливаться, проступала сквозь слой песка. А что еще гораздо хуже, сухое русло исправно собирало воду со склонов, с лежащих выше мест, и в раскоп стало затекать! Сначала? тоненькой струйкой, а через несколько минут ? как из брандспойта,струя толщиной почти в руку.
Лестница? Да, была лестница, только лестница, впервые за все дни работ,переломилась как раз посередине. Соединить? Но никаких инструментов нет.Связать ремнями? Все равно разваливается, да и вон еще одна перекладина стала шататься?
Двадцать минут назад веселые люди хлопали друг друга по спине,
поздравляли с находками и белозубо радовались жизни. Теперь шестерообреченных стояли по колено (пока по колено) в воде, тоскливо глядя на клочок серого неба и все лучше понимая, что происходило с грабителями этого кургана.
Пытались копать ступени в стенках, ? песок под ножом оплывал, сыпался,ступени ни одной не получилось. Сделать ?пирамиду?? Мало места (а вода уже почти по пояс).
Начальник прибежал, когда вода всем была уже по грудь. Мгновенно
подогнал машину задом к раскопу, прикрепил канат одним концом к машине:сбросил в яму остальную бухту.
? Все в машину! Живо!
? Докапывать разве не будем?
? В машину, я сказал!
? Там же лопаты?
? В машину! Критиковать мои действия будете в Ленинграде.
И экспедиция уехала. Больше к этому месту никогда не возвращались, все попытки обсуждать происшествие начальник пресекал категорически, и история так и осталась в жизни каждого из участников чем-то особенным,исключительным и совершенно неразъясненным. Между прочим, хоть сам начальник помер еще тридцать лет назад, по крайней мере двое участников этой раскопки живы по сей день, и оба мы с ними знакомы ? и я, и Коля Кузьмин.Так что дождь ? об этом мы немного слышали.
Другое дело, что механизм образования дождя? так сказать, технология,остается не очень понятным.
? Знаешь, в этой истории есть и забавные стороны? Например, когда
достали мы его, положили в ящик, к нему никто даже прикасаться не хотел.Народ изо всех сил старался не трогать ящик, и в палатке с находками поодному не задерживались. Так, понимаешь, трепетно они к этому ящику!..
? Коля? А когда скелет лежал в лагере? Дождь все время шел?
Коля долго молчит, дымит ?беломором?, потом подтверждает:
? Все время?
? Над лагерем или везде?
Сидит, молчит, курит.
? Над лагерем, пожалуй, больше?
? А говорил, что никаких эффектов?
Мы опять сидим, молчим, и я понимаю, как неуютно Николаю.
И я перевожу разговор на тему не менее интересную.
? Коля, Коля? Все равно ведь невозможно объяснить, каким образом
несостоявшийся зомби устраивает дождь? Или кто устраивает для него?
? Все тебе надо понять? Помнишь, у Стругацких один все пытается понять,где состыковываются экономика Японии и собирание марок? И какие законы Вселенной принимают вид краснорожих страшных карликов?
? Помню? А знаешь, наверное, не только в Хакасии можно найти такие
погребения.
? Можно, я уже искал. Только это совсем другая история.

--
Исправлено Наталья Ризаева Ср 27 Янв 2010, 16:35

Takoytovich, пожалуйста, сделайте цитату короче, намного короче, или расскажите в двух словах о чем текст, и просто дайте на него ссылку.

Добавлено после 29 секунд:

Takoytovich, пожалуйста, сделайте цитату короче, намного короче, или расскажите в двух словах о чем текст, и просто дайте на него ссылку. Иначе буду вынужен закрыть или удалить тему.

Речь идёт о захоронении в древнем родовом поместии.
Археологи не могут понять логику жизни тех людей.

Ссылку дать не могу,ибо книгу скачал в электронном виде,а какой номер страницы
-не знаю.Могу дать только интересные отрывки,что и делаю.

Добавлено после 50 минут:

Вот и думай теперь:кто такие археологи.
Интервенты из другого времени в чужие поместья?

У Буровского и Бушкова, под этими фамилиями выходят книги "сибирская жуть" под номерами, много очень эзотерики, много неординарных выводов, но не чувствуется, что где-то были поместья. Это, конечно, мое личное мнение. Они насобирали именно жути-археологи вечерами чего только не расскажут, там мешанина людей, зверей, слухов, рассказов знаменитостей без указаний фамилий и прочего. Мне кажется, это просто книги полуфантастических собранных рассказов. А там, где автор убеждает в своей правде, можно им просто верить или не верить, так как мы то проверить не можем. Буровский с 14 лет ходил с мамой по экспедициям, так что у него фантазия богатая, а за книжки деньги платят.

Приведённые выше отрывки описывают древние родопоместья,куда вторгаются археологи незваные.Это же ясно,как Божий день.Сила родовых поместий во многих местах ещё может наводить ужас на незваных вторженцев.
Удивительно:рода эти канули в глубине времён,а земля всё помнит!
Вот откуда "проклятые"места!Надо поднимать аказиты(память пространства) - смотреть что на этих местах происходило.


УДИВИТЕЛЬНО!

Неее я долек от изотерики, но мне кажется, что все это очень серьезно...
На гробнице Тамерлана помимо множества его имён было выбито предостережение желающим вскрыть саркофаг. ?Нарувший завет Тимура будет наказан, а по всему миру разразятся жестокие войны?, ? гласила надпись. Грозные слова остудили пыл исследователей, но всё же было решено открыть гробницу 21 июня 1941 года.
Существует еще одно древнее пророчество о могиле Чингисхана от куда оно пошло сказать не могу, но слышал на словах, что были пророчества - если найдут и откроют могилу Тамерлана ( Тимура Хромого ) появится завоеватель, который покорит полмира, если откроют гробницу Чингисхана появится завоеватель, который покорит весь мир...
Анастасия говорила, что останки раскапывать и тревожить не надо...
Так что думаю к поместьям это все отношения не имеет

Ещё раз повторю.
Прочтите вышеприведённые отрывки.
К поместьям это имеет ПРЯМОЕ отношение,
так как хоронили в поместьях,чтобы сила рода оставалась там же.

Что то я неприпомню в описаниях поместий курганов, гробниц и т.д. И потом причем здесь зомби? Два стоящих рядом кургана один можно копать, другой - нет. Какая связь?

Хоронили на родовых землях.
Род продолжал жить там же до скончания своих веков.
Читай выше внимательно.

Цитата:

Что то я неприпомню в описаниях поместий курганов, гробниц и т.д. И потом причем здесь зомби? Два стоящих рядом кургана один можно копать, другой - нет. Какая связь?

Мало-мальски правдоподобно связать с зомби вот как: убитый ведрусс, силой духа мог заставлять своё тело биться даже будучи вклочья разорванным. В качестве двигателя кови использовалась печень, без головы можно обойтись, ведь есть мозг спинной и т.д. Ведь зомби же ходят с омертвевшим мозгом и ничо.. а враги долгое время не понимали, отчего же трупы ходят.. Вот и порубали на части пока тело не сможет сопротивляться. это в более поздние времена отрезали печень, тогда уже трупы падали быстрее. это также объясняет отрезанные кисти. Вон курице отруби голову, побежит же. Да и где-то читал, что на войне могли некоторые с простреленным сердцем сотню метров пробежать. Или без головы шагов десять..
Или всё проще, обрубки уносили как трофеи. Классно же показать голову ведрусса на колу. Мол гляди какой я воин! Мерзость..
всё.. мне противно о таком думать и писать.. если любите извращения такие, додумывайте дальше, а я не хочу тормозить свою мысль разбиранием что да как тут..

а вот 2 горшка рядом с трупом это вроде попонятнее.. после боя враги ушли, и те, кто убежал с поместий вернулись с целью по-человечески закопать останки. Возможно также, что мертвых при помощи мертвой и живой воды пытались оживить, да не получилося ничего, так как поздно было.

больная фантазия молодежных авторов книги.... не стоит нашего внимания

Про курганы у Дарьи Усвятовой неплохо описано.
(См.: http://www.koob.ru/usvyatova/ )

==================================

Тайна «проклятого» кургана

Мой отчет по злосчастному кургану, отправленный в Институт электронной почтой, был признан перспективным, и в конце июня я уехала в Питер. В неделю (рекордные сроки!) мне было поручено сформировать экспедиционную группу из шести студентов археологического и исторического факультетов, и вновь вернуться на Дон, уже в качестве руководителя полевых исследований.

Поезд прибыл в Ростов в пять утра. Автостанция находилась в двух шагах от вокзала, однако ждать автобуса нам пришлось бы еще часа четыре. Пересчитывая на перроне, словно дошколят, студентов, я услышала знакомый голос:
— Дарья! Ну что ж ты не сообщила номер вагона!
Сияя загорелым лицом, ко мне подошел Федор. Я растрогалась до слез: мы знакомы с семейством Калитвиных чуть больше месяца, а меня уже встречают, как родную… Подхватив рюкзаки, мы отправились на стоянку и, словно шпроты в банке, набились в нарядную, сиреневого цвета, «Газель».
...
Пока студенты мылись и отдыхали с дороги, мы с Домной Федоровной сидели в ее кабинете и долго-долго говорили, будто не виделись, по меньшей мере, год. Вдруг ее лицо сделалось серьезным:
— Я тебе, Дарья, кое-что сказать хочу. Завтра вы на курган отправитесь, а место это непростое. У нас тут много про него рассказов ходит, в основном небылицы всякие, да только не все в них вымысел, кое-что и вправду было.
— И что же не так с этим курганом? Я ведь его осмотрела: захоронение как захоронение, древнее и не совсем разоренное. Собственно, в этом я и нахожу единственную странность — обычно черные следопыты все подчистую выкапывают… А тут едва разрыли, и бросили, как будто из спугнуло что-то.
— Я тебе скажу, что их спугнуло. Года два назад приезжали сюда четверо на джипах. Техника у них была — не чета вашей: и металлоискатели, и мини-бурилки, и даже взрывчатка.
— Вот почему там воронка… Но, Домна Федоровна, погодите. Как же это может быть, ведь несанкционированные раскопки под статью подпадают, неужели те деятели в открытую рыли и взрывали?
— Нет, днем они из себя туристов изображали, лагерь тут разбили, на Маныче. А ночью — в степь, на курган. Машины кругом поставят, прожектора зажгут, и копать. А пацаны-то у нас, сама знаешь, какие любопытные, приметили, проследили. Через день вся станица уже знала, чем эти «туристы» тут занимаются. Да только недолго пришлось им курган разорять.
— Милиция добралась?
— Нет, доня, эти с милицией договорились бы.
— Тогда в чем же дело?
— А в том, что через три дня ровно как они курган разрывать начали, умер человек у них. А сутки спустя еще один, в районной больнице.
— Да ну! И отчего же умерли они?
— Картина такая же, как была у тебя — тошнота, температура, галлюцинации. Может, и вытащили бы их, да не вовремя спохватились. Они ведь травкой баловались, и когда тех двоих мутить начало, решили, что от передозировки. А как один откинулся, второго сразу в больницу, только было уже поздно. Ну, они с такими делами быстренько свернулись, и больше на том кургане никто до тебя не появлялся.
— Вы говорили, у меня кишечная палочка была. У тех двоих тоже?
— Те двое целый букет подцепили: и палочку, и стафилококк, и столбняк. А может, и другое что, которое ни анализы, ни вскрытие показать не могут.
— И что же это? Неужто, на самом деле проклятие?
Домна помолчала.
— Все может быть. Как ты думаешь, почему коренное население курганы не трогает?
— Ну, не знаю, некогда им, может быть?
— Это вам, городским, бывает некогда. А здешним для всего время найдется, была бы нужда. Дело не в том. От дедов еще наших про этот курган поверье одно ходит. Тому семьсот с лишним лет проходили тут войска Батыевы из Орды на Запад. Были они в Польше, в Венгрии, разорили там города большие, разграбили храмы католические, вывезли утварь золотую, оклады книжные, драгоценными камнями разукрашенные. С этой добычей возвращался Батый через Дикое поле. Дело к зиме шло, войско от похода усталое, а тут степняки, как коршуны вьются, на чужую добычу зарятся. Тяжко стало ордынцам всю дорогу оборонять награбленное. И тогда Батый велел глубокие ямы выкопать, а в них зажечь костры огромные. Достали монголы золотые изделия, камни вынули, золото в слитки переплавили. Раздал Батый каждому его долю, а свою часть добычи схоронил в семь курганов донских. Чтоб чужая рука клада не коснулась, принес он кровавую жертву и заклял золото страшным заклятием. Поверх каждого схрона два воина убитых вместе с лошадьми закопал. А еще бают — заклятие он наложил такое, что золото курганное только на кровь его отзовется, дастся в руки лишь потомкам Батыевым. Все ж посторонние, кто жальник рыть будет и клады искать, скорой смертью умрут
— И вы в это верите?
— Верить, донюшка, или не верить, это дело личное. А вот могилу разорять, мертвых тревожить — грех это, не по-божески.
— Ну, в таком случае, вся археология это сплошной грех. Только, Домна Федоровна, вы же медик, и сама знаете: если бы трупы не вскрывали, откуда узнали бы, как человек устроен? Ведь вскрытие производить, значит, мертвого еще как тревожить! Наука вещь жестокая и в чем-то беспринципная. Мне кажется, когда речь идет о познании, разговоры о морали не совсем уместны. В конце концов, живым-то мы, археологи, вреда не приносим, а медицина, например, приносит, и еще как — чего только опыты на свинках, кроликах и прочей живности стоят…
— Вроде бы правильно мыслишь, Дарья, да не совсем. Мир познавать — дело благое, только в том ты ошибаешься, что ученому о морали помнить не след. Нравственный закон, Божьи заповеди всегда надлежит соблюдать. Те гробокопатели ведь не только мирской закон нарушили, они наперекор устройства Божьего пошли. Вот и поплатились.
— Допустим, так. Но ведь сколько археологов живут и здравствуют, несмотря на то, что не один десяток могил в своей жизни разорили.
— А сколько умерло их, ты считала?

Ответить мне было нечего: Домна Федоровна говорила правду. От неизвестных болезней, которыми заражались во время раскопок, погибала примерно четверть исследователей. Тайный страх живет в душе каждого из тех, кто занимается этим делом, отсюда в среде археологов столько суеверий.

— Домна Федоровна, а как же нам предохраниться от заклятья?
— Вот затем я с тобой побеседовать и хотела. Во-первых, пить на раскопках надо не воду, а отвар, что я буду готовить вам каждый день. Во-вторых, никто не должен оставаться в степи после заката. В-третьих, каждый мне сейчас даст одежду, в которой собирается работать. И еще, завтра в степь вместе пойдем, разрешения у мертвых спрашивать. Духи знать должны, что вы пришли к ним не за личной выгодой.

Я собрала у ребят «спецодежду": штаны, футболки и майки, и отдала их знахарке. Она сложила их большой стопкой на столе перед иконами, зажгла по четырем углам стола свечи, наклонилась над одеждой, закрыла глаза и неслышно, одними губами, стала шептать. Что-то происходило в пространстве: свечи трещали, словно дрова в печи и очень быстро сгорали. На место сожженной свечи я должна была ставить новую. За все время, пока Домна Федоровна шептала, сгорели двенадцать свечей, каждая длиной в ладонь. Меж тем весь ритуал продолжался не более получаса. Знахарка перестала шептать, отошла от стола и в изнеможении села на лавку.

— Что с вами, Домна Федоровна? Вид у вас такой, будто вы вагоны разгружали…
— Дюжа тяжело мне, доня. Курган не всех вас к себе подпустит. Ты с ребятами иди смело, а вот девчатам твоим к жальнику и приближаться нельзя.
— Это почему же?
— Жальник из трех могил состоит. Первая, старше всех — то, что ищете вы. Вторая, над ней — человек богатый лежит, с ним две его жены и слуга похоронены. Много украшений на них, лица синей и красной краской разрисованы. Эти украшения взять вам тоже можно. А поверх богача скрыто золото проклятое. Вы не найдете его. Золото охраняют два воина, лежат они друг на друге крест-накрест, а по сторонам кони положены, на части разрезанные. Из-за этих-то воинов и нельзя девушкам вашим туда спускаться. И вообще, лучше рядом не ходить.
— Я не понимаю…
— Воины те ордынские совсем молодыми умерли. И были они холостые к тому же — видать, до похода жениться не успели. У монголов ведь как: муж умирает, жена за ним в могилу идет. Духам их до сих пор нет покоя, ищут они себе жен. У тебя муж есть, а девчата не замужем… Не пускай их на курган, а то быть беде. Сила там большая, вряд ли я с ней совладаю.
— Домна Федоровна, как же я запретить им могу? У них же сейчас учебная практика!
— Ты, доня, только решить должна — пускаешь их туда или нет. А там уж Спас тебе поможет все как надо устроить.

Остаток дня я провела в раздумьях. Как объяснить девочкам, почему им нельзя идти к кургану? Юные, только окончившие первый курс, почти что дети… Я наблюдала, как они с радостным волнением смотрели в сторону дороги, вдыхали горькие степные запахи, осторожно трогали начинающие чернеть виноградные гроздья, боролись с искушением сорвать в хозяйском саду незрелый, розовый с одного боку персик. Удивление, предвкушение, ожидание чуда, а для двоих это чудо может обернуться гибелью. Взять на себя ответственность и объявить услышанное от знахарки суеверием, мракобесием… а ну как окажется правдой, что тогда? Или властью руководителя разрушить чудо, превратив поездку в сплошное разочарование? Честно говоря, я не знала, на что решиться.

Сразу после ужина я отправила группу спать, а сама вышла в сад. Усевшись под вишней прямо на землю, расслабилась и стала слушать белый шум. Сосредоточиться было трудно, мысли осаждали голову, тело после полутора суток в поезде слегка покачивало. До боли в висках я вслушивалась в окружающие звуки, их было мало, совсем не за что ухватиться. Цикады, шелест ветра в ночных листьях… все. Два звуковых ощущения, две точки пространства, они дробились и множились, распадаясь на мельчайшие частицы. Я нырнула вглубь сознания и пошла сквозь эти частицы внутрь темного, задымленного коридора с высоким куполом. Где-то вдали маячил белый светлячок, я летела за ним, и вот, наконец, он превратился в кокон белого света. Я вошла внутрь. Внезапно ночь развернулась передо мной бескрайней степью и бесконечным небом; в нем высоко и пронзительно пели звезды. Я сузила фокус сознания, приблизила землю и увидела Калитвинский хутор. В доме хозяев свет уже погасили, но знахарка еще не спит, творит молитву на сон грядущий. Темно и в пасечной времянке, время от времени там раздаются взрывы хохота: парням никак не угомониться. В доме-лечебнице горит окно; лежа на кроватях, девчонки вполголоса делятся какими-то своими секретами. Я вгляделась в их лица и — молниеносным броском унеслась в степь, где черным глазом полузаросшей воронки уставился в небо древний курган. Я зависла над глазом; воронка стала оживать, расширяться, расти вглубь; курган открылся, и на меня посмотрело нечто… Я резко открыла глаза и тут же больно треснулась головой о ствол вишни — меня отбросило назад с такой силой, будто отпустили натянутую до предела тетиву. Спать пришлось на боку — на затылке налилась шишка. Впрочем, боль не волновала меня, главное — решение было принято.

...


В семь утра мы должны были отправиться к кургану. Чтобы успеть позавтракать и собраться, я завела будильник на пять тридцать. Однако встать пришлось гораздо раньше: около четырех меня разбудила целительница. По ее виду я поняла: что-то случилось. Накинув халат, я выскочила на крытую часть веранды, где спали девчонки. Яркий свет ударил по глазам, и в ту же секунду мне открылась ужасная картина. Обе девицы валялись на постелях без сознания, лица их распухли и были покрыты багровыми пятнами. В первый момент мне показалось, что они мертвы; от этой мысли меня прошиб холодный пот, сердце ухнуло в бездну. Потом я заметила, что они все-таки дышат, хотя и с большим трудом.

— Что с ними? — спросила я целительницу. Во рту пересохло, язык еле ворочался, словно ватный.
— Амброзия цветет. Типичная реакция северян, — объяснила она. — Не волнуйся. Скорая едет. Я уже вколола им хлористый кальций, так что отека легких быть не должно.

Спокойный голос знахарки привел меня в чувство.
— И что мне теперь делать?
— Что тебе надо, то и делай. В больницу с ними Федор съездит. А ты работай и ни о чем плохом не думай. С девчатами твоими все хорошо будет.

«Скорая» приехала довольно быстро. Обеих девушек, уже пришедших в сознание, уложили на носилки, кое-как разместили в салоне допотопного «Уазика». Возле них на деревянной скамеечке примостился Федор; машина развернулась, и, подняв песчаную поземку, унеслась в степь. До всеобщего подъема оставалось полчаса (парней я решила не будить раньше времени).

Домна Федоровна согрела чай. За столом я спросила ее, есть ли связь между принятым мной решением и тем, что девчонки теперь уже точно не смогут заниматься раскопками.
— Между тем, что происходит внутри тебя и тем, что случается снаружи, всегда есть связь. Даже если тебе кажется, что ее нет. Я ж тебе говорила, Спас все устроит.

...

Пожелтевший курган встретил нас розоватым рассветным сиянием. Воронка была почти скрыта в зарослях амброзии. Парням я велела разбирать рюкзаки чуть поодаль и ждать, пока я не позову. Мы с ворожеей пошли к подножью кургана. Она опустилась на колени, наклонилась вперед и вцепилась ладонями в сухую землю. Кажется, она что-то шептала, но ни звука не было слышно. Видеть ее лицо я не могла: оно было спрятано под бахромой платка. Так продолжалось довольно долго, пока солнце не уперлось мне между лопаток. Спину охватило горячее тепло, я тут же взмокла. «Днем будет пекло еще то», подумала я.

Тут знахарка оторвала руки от земли, поднялась и повернулась ко мне. С ее смуглого лица ушел румянец, его сменил какой-то болезненный землистый цвет. Я испугалась:
— Домна Федоровна, с вами все в порядке?
Она не ответила, только махнула рукой ребятам, чтобы подходили.

Три оставшиеся июльские недели пронеслись как один день. Солнце, казалось, в этом году било все возможные рекорды. Погода стояла сухая и нестерпимо жаркая; каждый день столбик термометра поднимался выше 50 С°. Днем мы прятались в прохладных хатах или ходили купаться на реку, на то самое место, где мы с Домной Федоровной переплывали Маныч. (Во всех остальных местах река почти кипела, и лишь здесь теплую, словно каша, воду, ниточками свежести разбавляли прохладные ключи.) Копать мы могли только утром, с рассвета до полудня, и пару часов вечером, пока солнце не коснулось краем горизонта.

Предвидение знахарки оправдалось: могильник и в самом деле оказался трехслойным. Мы успели добраться только до сложенных крест-накрест мужских костей с фрагментами боевого облачения (их мы, по понятным причинам, трогать не стали). Взрыв, произведенный черными следопытами, добрался до самого раннего захоронения, перемешал слои, и более древние артефакты мы находили порой на самом верху. По четырем сторонам света, как и было сказано, лежали конские кости; примечательно, что черепами были отмечены Восток и Запад. Это говорило о том, что монголы основными направлениями движения считали именно их, а не Север и Юг, как принято у нас, европейцев.

Раскопки велись без приключений и тревог. Студенты были вполне довольны экспедицией. За исключением, конечно же, девчонок, которым пришлось жить в станице, почти все время находясь в полусонном состоянии. (Чтобы купировать приступы аллергии, они принимали в огромных дозах антигистамины). Впрочем, занятие нашлось и для них: я поручила девчатам вести документацию. Таким образом, свободного времени у меня было довольно много.

...
— Ты, Дашутка, одно усвой: умом не все на свете понять можно. Путь надо почувствовать, а понимание придет само. Истинное понимание Пути бессловесно. Путь — дорога любви и добра. Ты просто следуешь Ему, и все.
— Вот чтобы почувствовать, я вас и спрашиваю.
— Это потому что ты привыкла всю жизнь мозгами шевелить. И это хорошо, это правильно: ум человеку для того и даден, чтобы все вокруг исследовать, лучшие условия для жизни искать. Но есть моменты, когда ум свой остановить надо, не применять привычную логику там, где действуют иные законы.
— Законы Пути — иные?
— В Пути нет законов. Он сам и жизнь, и закон. Это поток, войдя в который, ты уже можешь более ничем не утруждаться. Все будет происходить само собой. Ты ведь увидела это давеча, когда у девчат хворь приключилась! Что ж тебе еще надо?
— Да, но ведь я могла выбрать и другой вариант! Например, решить, что девочки примут участие в раскопках. Что тогда?
— Тогда ты совершила бы величайшую глупость, за которую пришлось бы расплачиваться всем.
— Но ведь у меня был выбор! А как же Путь, который должен сам устраивать все как надо?
— Выбор есть всегда. Просто, когда ты на Пути, ты все равно будешь принимать правильные решения.
— А если нет?
— Если нет, то последствия будут такими, что ты поймешь раз и навсегда: Путь не прощает ошибок.
— Ничего себе, дорога любви и света… Он у вас получается слишком жесток, этот Путь, если не прощает ошибок. И вообще, я нахожу его действие довольно-таки однобоким: да, я проблему решила, но девчата оказались в больнице, и вообще из-за этой аллергия поездка для них испорчена.

— Путь сам по себе ни жесток, ни жалостлив. Просто, когда человек ступает на него, его внутренняя природа очищается, и любая гнусность, любое неверное решение возвращается тут же. Оно и так возвращается, только иногда спустя годы, потому люди и не связывают свои нынешние проблемы с прежними ошибками. Ведь подлость, жадность, жестокость, глупость и прочие пороки человеческие происходят от ошибочного понимания мира. Что же до девчат, то их жалеть не стоит. По-твоему, было бы лучше, если бы они пошли таки на курган, а потом умерли? А что захворали, так это как раз показывает: археология — не их путь. Мир гармоничен и благ, в нем множество Путей, среди которых каждый человек при желании может найти свой.